Китай

Китай в последние годы совершил столь серьезный экономический рывок, что в дальнейшем его почти неминуемо ждет замедление роста. Нэнси Цянь, профессор экономики Северо-Западного университета (США) и директор-основатель Китайской экономической лаборатории, в материале для Project Syndicate объясняет, почему Китаю нужно учиться у Америки не только темпам роста, но и умению переживать экономические депрессии.   

Смена настроений

На протяжении большей части последних четырех десятилетий вектор развития Китая был предельно ясным: только вперед. В начале 1990-х годов ВВП страны на душу населения едва достигал300
долларов. Но вскоре города наполнились небоскребами, автомагистралями и метрополитенами. Семьи, которые когда-то беспокоились о том, хватит ли им еды, стали покупать квартиры, автомобили и смартфоны. Дети поступали в такие университеты, о поступлении в которые их родители едва ли могли бы и мечтать. В рамках одного поколения Китай вступил во Всемирную торговую организацию, принял у себя Олимпийские игры, построил крупнейшую в мире сеть высокоскоростных железных дорог и стал одним из главных двигателей мировой экономики.

Быстрый экономический рост не только повысил доходы, но и изменил самооценку Китая и его место в истории. После того, что китайцы называют«веком унижения»— периода иностранного господства, начавшегося
с Опиумных войн середины XIX века и закончившегося японским вторжением в 1930-х годах, — Китай превратился из одной из ведущих цивилизаций мира в страну, борющуюся за выживание. Но «экономическое чудо» последних десятилетий дало надежду на национальное возрождение.

Это было весьма ощутимая смена настроений. Китайцы все чаще начинали смотреть на американцев, европейцев и японцев не как на жителей более богатого мира, а как на равных. Вопрос сменился с «догонит ли Китай» на «когда он станет ведущей экономикой мира».

Но настроения в Китае вновь изменились. Китай, бесспорно, является огромной экономикой, производственной сверхдержавой и грозным технологическим конкурентом. Но в психологическом плане что-то изменилось.

Ожидания автоматического улучшения ситуации иссякли. Рост замедлился, а бум на рынке недвижимости, благодаря которому многие семьи чувствовали себя богаче, пошел на спад. Выпускникам вузов становится все труднее найти работу; браки и рождение детей откладываются (порой люди вовсе отказываются от подобного); а жесткие карантинные меры в связи с COVID-19, за которыми последовало их внезапное снятие, подорвали доверие (особенно среди молодых городских жителей) к руководству страны.

Для родителей сегодняшней молодежи усердный труд совпал с необычайной экономической трансформацией. Но у современной молодежи есть веские основания опасаться, что даже чрезвычайные усилия могут не привести к заветному образу жизни. Результаты зачастую болезненно не соответствуют тем ожиданиям, с которыми эта молодежь выросла.

Китай в этом смысле не уникален. В период с 1947 по 1969 год реальный (с поправкой на инфляцию) медианный доход семьи в Соединенных Штатах почти удвоился. Для миллионов семей взрослая жизнь ассоциировалась с неуклонным повышением уровня жизни: лучшие рабочие места, более высокая заработная плата и обоснованные ожидания того, что их дети получат такие же или даже лучшие возможности. Америка выиграла Вторую мировую войну, построила доминирующую в мире экономику, отправила человека на Луну и стала лидером свободного мира.

Но эта история начала рушиться в 1970-х годах. Доходы перестали расти, а уровень безработицы в 1975 году подскочил до 8,5 %, в результате чего почти восемь миллионов американцев остались без работы. Нефтяные кризисы, инфляция и повторяющиеся рецессии создали ощущение, что необыкновенная послевоенная экономическая машина больше не работает так, как раньше, а война во Вьетнаме, а затем и Уотергейт подорвали доверие американцев к властям.

Изменение в национальном менталитете было драматическим. В 1964 году 77 % американцев заявляли, что верят в то, что федеральное правительство всегда или в большинстве случаев поступает правильно. Всего через десятилетие этот показатель упал до 36 %, а к концу 1970-х годов составил около 25 %. Америка по-прежнему оставалась необычайно богатой и могущественной, но ощущение непрерывного подъема исчезло. В 1979 году президент США Джимми Картер поставил стране знаменитый диагноз: она страдает от «кризиса доверия». Американцы утратили веру.

Несмотря на глубокие различия в политических институтах и истории, период устойчивого экономического успеха приучил как американцев, так и китайцев к тому, что быстрый рост неизбежен, а их детям пришлось на собственном горьком опыте понять, что это не так.

Сегодня перед Китаем стоит вопрос: что произойдет, когда прогресс замедлится и станет более неравномерным и не столь трансформационным? Сможет ли общество, привыкшее к небывалому росту, приспособиться к обычным темпам экономического прогресса? Опыт Америки показывает, что подобные переходные периоды могут оставить долговременный психологический след: снижение доверия к институтам, ослабление установки то, что каждое следующее поколение будет жить лучше предыдущего, и утрата веры в способность индивидуальных усилий обеспечить социальную мобильность.

Примерно три четверти американцев сегодня считают, что современная молодежь вырастет в худших финансовых условиях, чем их родители. В 2014 году 38 % респондентов заявили, что усердный труд и целеустремленность не являются гарантией успеха; десятью годами ранее таких было 28 %. А в 2026 году 50 % американцев заявили, что «американская мечта» — то есть идея о том, что упорный труд позволяет людям добиться успеха — больше не соответствует действительности.

Экономический успех носит не только материальный характер. Он также дает людям чувство надежды и ориентир. Конечно, Китай и США — это очень разные общества, и американцы были гораздо богаче, когда их послевоенный подъем начал сдавать позиции. Однако обе страны сталкиваются с разными вариантами одной и той же проблемы: как справиться с концом эпохи исключительного процветания.

В то время как американцы десятилетиями боролись с психологическими последствиями прерванного подъема, Китай только начинает осознавать новую реальность. Хотя большинство обществ способно смириться с замедлением роста, широко распространенное убеждение в том, что само стремление к успеху больше не имеет значения, представляет собой гораздо более серьезный вызов.

Project Syndicate, 2026