500 откликов назад. Путь реверсивного кандидата. Часть первая.

Отметив 8 марта и получив букет тюльпанов, я обнаружила себя на рынке труда.

Почему и как — я пока не готова ответить на этот вопрос. Должно пройти чуть больше времени. 

Итак, я оказалась на рынке труда. Женщина, 55 лет. Процессник. Собрала всё, что рынок формально не любит. Но менять пол я не буду. Поменять 55 на 45 — было бы интересно, это было хорошее время. Но то, в котором я нахожусь сейчас, мне нравится ничуть не меньше.

Процессник. Ну как чёрного кобеля до белого не отмыть. От того, что я даже пойму тенденции на рынке, свою суть я не поменяю.

Про гендер

Большое спасибо одному из первых моих руководителей. Благодаря ему я знаю, что женщина — это плюс, а не минус. Во многих местах женщина справляется намного лучше. Страдания на тему «будь на моём месте мужчина, он бы…» — с ними я рассталась очень давно. На тему гендера я не парюсь от слова совсем.

С возрастом сложнее. В предыдущей компании я была среди самых молодых — большинство сотрудников были старше на 10–15 лет. Они работали, им нравилось, и мысль «пора накрыться простынёй» никак не монтировалась с тем, что я видела.

С вопросом «а не много ли мне лет?» я столкнулась, только когда покинула эту прекрасную гавань. Сначала HeadHunter: резюме стали отбраковывать фильтры. Пришлось убрать возраст из анкеты. С роботом надо по-роботски.

А дальше появилась стратегия.

Я не пишу возраст в резюме. Когда уже установлен контакт с HR и видны взаимные интересы, я спрашиваю сама: «Мне 55. Это проблема?»

Бывало, что да, проблема. «У нас портрет кандидата, вы не вписываетесь». Я благодарила — и мы расходились. Потому что мне не нужно 7 миллионов компаний.
Мне нужна одна, где я проработаю следующие 15 лет.

Принятие и упаковка собственной процессности заняли больше всего времени. Я плыла по течению. Искала цифры, формулировала результаты с помощью ИИ, готовилась их прикручивать к ответам. Результаты у процессника всё равно набегают, когда долго работаешь. Я их собрала. Я в них уверена.

Но самой острой темой был вопрос, на который у меня не было ответа: «А какие результаты принёс ваш бизнес? Что дало внедрение?»

Я терялась, вздыхала и проваливала интервью. Потому что три моих последних проекта, которые я с удовольствием делала, мы так и не запустили. Я считала, что это моя вина.

Мне потребовалось почти три месяца, чтобы понять, возможно, очевидную для кого-то вещь. Решение о запуске проекта принимает не руководитель проекта. Его принимает собственник — из своего видения рынка, своих приоритетов.

Люди, с которыми я разговариваю на интервью — либо сами собственники, либо говорят от их имени. Они точно так же принимают решения сами. И они это знают.

Это был вопрос, который корректный собеседник не должен задавать. Но его задают. И ловушка в том, что как только вы начинаете отвечать — вы соглашаетесь с тем, что вопрос легитимен. А он не легитимен.

Аналогия с фальшивым долгом: если вы заплатили хоть раз — доказать, что вы не должны, почти невозможно. Вы сами признали долг.

Что делать?

Пожимаете плечами и говорите: «Слушайте, я не принимаю такие решения. Вы их принимаете только сами».

И в этот момент происходит щелчок. Разговор из отчёта о достижениях превращается в дипломатическую дуэль.  Вы обозначаете границу и ваш собеседник на полном скаку упирается в стену.

Процессник — это роль. Наивно требовать с процессника результатов в том смысле, как их требуют с «результат-менеджеров».

Да, есть мода на результат. Но помимо неё есть и другие моды.