Олег Вьюгин — Forbes: «Экономика входит в 2026 год с нулевым ростом»

О рисках, заложенных в новом бюджете

«Дальнейшее расширение бюджетных расходов [было] просто невозможно. Более того, мы увидели, что для того, чтобы в 2026 году сохранить уровень расходов 2025-го, пришлось повысить налоги. Исходя из этого, все-таки пришли к трезвому заключению, что увеличивать сильно расходы бюджета нельзя, а значит, бюджетного импульса не будет. Когда сильно растут бюджетные расходы, это — вливание денег в экономику, соответственно, это, возможно, ускоряет развитие, а, скорее всего — ускоряет и инфляцию, как мы видели. 

При условии, что все планы по налогам будут выполнены, соберут весь НДС, соберут весь утильсбор, все акцизы, штрафы, бюджет будет дезинфляционным. Тогда Центральный банк сможет с задержкой — по сравнению с прежними планами — начать снижать ставку, то есть в 2026 году мы можем увидеть более низкую ставку во втором полугодии, предположим. Но вопрос: соберут ли?

Экономика в 2026 год входит с нулевым ростом. В то же время она входит с повышенными налогами, которые, как бы мы ни рассуждали, — это угнетающее воздействие на экономику. И с повышенной ставкой — ставка-то остается двузначной, 16% —  компании зажаты с двух сторон: дорогими деньгами и повышенными налогами. Поэтому, скорее всего, в 2026 году того роста экономики, который запланировал Минэк — 1% — его не будет. Будет, скорее всего, определенный провал, особенно в начале I квартала. Я так посчитал, мне кажется, что будет минус. В этом случае собирать те налоги, которые запланированы, будет крайне сложно. 

Это риск той бюджетной и денежно-кредитной модели, которую власти построили на следующий год. Если не собираются доходы в достаточном количестве, есть два выхода: корректировать расходы, что очень болезненно, или увеличивать дефицит».

Бюджет как зеркало политического курса

«Альтернатива выглядела очень просто: если не повышать налоги, нужно было где-то на 4 трлн рублей сократить расходы по сравнению с текущим годом — я очень приблизительные цифры здесь называю. Откуда их вычитать? Все здравоохранение, образование — оно в этой сумме. Понятно, откуда вычитать: из расходов на оборонный сектор.

Это политическое решение. Это такой жесткий политический выбор. Власти не готовы были сделать этот выбор — это очевидно, мы же видим результат — пока не готовы. И потом, это действительно достаточно сильный ход. Он очень многое поменяет в стране. Поэтому и было принято такое решение: затормозить и надеяться на то, что все соберем, все профинансируем.

[Бюджет —] это зеркало политического курса. Политический курс можно описывать очень долго и подробно, но коротко я бы так сказал: это продолжение СВО. Соответственно, это напряженность между Россией и частью мира. Это означает, что российская экономика все-таки движется к изоляции. Китай пока относится к экономическому взаимодействию с Россией более-менее позитивно, но мы видим, что правительство США направлено на то, чтобы в дальнейшем толкать Россию к изоляции. Это означает, что в бюджете заложены те же проблемы, которые были в предыдущем году, например, или в предыдущие годы». 

 Что может дать импульс экономике

«Что двигало российскую экономику после 24 февраля 2022 года? Ее двигало во многом использование накопленных ресурсов. Российская экономика в этот период вошла с очень большим запасом прибыли у предприятий, с достаточно солидным количеством денег в ФНБ (Фонд национального благосостояния) и вообще в таком состоянии, когда денег много. Плюс еще после начала СВО цены на нефть очень хорошие были, и страна получала огромные доходы от экспорта. То есть вот это вот богатство, оно было брошено в экономику — в основном через наращивание военных расходов. И это привело к росту, безусловно. 

Я это предсказывал, хвастаюсь, что ресурсы закончатся, и придется принимать решения, которые уже не могут так легко проходить, как это было раньше. Ресурсов для того, чтобы продолжился экономический рост, нет — значит, надо, чтобы теперь экономика начала их сама воспроизводить. А для этого, конечно, желательно прекратить СВО. Это высвободит ресурсы, может, не ахти какие большие, но высвободит. Это уменьшит логистическое давление на российский экспорт и импорт, потому что все дипломатические переговоры, о которых мы слышали, включают в себя компоненту снятия санкций. Это может быть источником для экономического оживления, снятия логистических ограничений, дать экономический импульс к росту. 

Он не будет, наверное, огромным, потому что дело же не только в технике, а дело еще в том, как предприниматели оценивают будущее. Это тоже очень важный момент. И здесь уже не все зависит исключительно от СВО. Здесь зависит еще от нынешней внутренней политики, которая построена на таких решениях: запреты, ограничения, часто ограничения, носящие неэкономический характер, а касающиеся мотивации. Мы видим, что, по сути власти пытаются перестроить российское общество — от идеи свободного предпринимательства, которая в 1990-е годы началась и в 2000-х тоже была, на какую-то другую модель, которую я даже не хочу сейчас описывать. Смысл такой, что роль государства большая, рост государственной идеологии, — это все не в пользу, конечно, экономического процветания и роста. Поэтому я бы не ожидал, что после разрешения текущих проблем, связанных с СВО, с санкциями, экономика начнет долгосрочный восходящий рост. Но импульс к росту какое-то время точно будет».

О новых санкциях и курсе рубля

«Эффект [от санкций США против «Роснефти» и «Лукойла»] проявится все-таки чуть позже, какого масштаба — предсказать трудно. Две компании попали — «Лукойл» и «Роснефть», которым раньше все-таки давали возможность экспортировать нефть по всему миру, вывозить нефть. «Роснефти» — прежде всего в Индию и в Китай, а «Лукойлу» — вообще по всему миру. Применимы ли будут к ним такие же способы обхода, как это делали другие компании, попавшие под санкции, — вопрос открытый. 

Какой-то  эффект [от санкций] будет, потому что в любом случае все станет дороже в смысле логистики. У этих компаний логистика и система расчетов очень четко выстроены были. Были созданы фирмы, которые занимались перепродажей нефти, получением денег, отправкой их в эти компании — это все сейчас разрушено, это придется восстанавливать. Значит, во-первых, задержка в экспорте. Во-вторых, стоимость логистики. Но я считаю, что экспортировать нефть они каким-то образом продолжат.

  Если  компании не справятся и у них уменьшится экспорт, соответственно будет меньше экспортной выручки в России, и в какой-то момент, может быть, рубль все-таки начнет слабеть в результате. Он держался все это время, но вот если будет сокращение экспортной выручки, некоторый импульс на ослабление может быть, но опять же не сильный. 

Сейчас есть дозированный приток валюты от экспортеров, а отток валюты через импорт стабилизировался. Поэтому рубль не слабеет. Хотя все говорят: «Вот-вот-вот, скоро он свалится!» — не падает. [Но] если прилетит такой мощный «черный лебедь»: «Роснефть» и «Лукойл» вообще не смогут экспортировать нефть и потеряют десятки миллиардов долларов, то, конечно, ситуация в стране поменяется. Не будет этой выручки, импорт начнет давить на платежный баланс, и, соответственно, рубль будет слабеть. Но это пока такая картина, в которую я не сильно верю, потому что я считаю, что эти компании найдут способ, как все-таки экспортировать нефть». 

 Стоит ли ждать серьезного кризиса 

«Это вопрос терминологии. Некоторые считают, что сейчас уже кризис. Я считаю, что идет сползание, есть угроза сползания в дестабилизацию государственных финансов, денежно-кредитной политики. Но если власти будут адекватно реагировать на этих «лебедей», которые прилетают, то, в принципе, можно избежать кризиса, когда происходит хаос, когда уже непонятно вообще на что ориентироваться, чего ждать от властей, от завтрашнего дня и так далее. Ну, как кризис 2008 года — там вообще никто не знал, что будет завтра. Если адекватно реагировать, то такого кризиса можно избежать. Но цена реагирования может быть достаточно дорогая для всех. Я имею в виду не для рядовых людей, а для политиков».

07 декабря 2025

Полную версию смотрите на канале Forbes в YouTube и на странице «ВКонтакте». 

  С 1 января уровень ставки сбора привяжут к канцерогенности материалов, используемых для производства. Например, при применении экологически опасных соединений один из коэффициентов расчета экосбора вырастет с 0 до 17. Сбор будет распространяться на шины и покрышки для легковых автомобилей, мотоциклов, мопедов, квадроциклов, автобусов, троллейбусов и грузовиков.

«Введение повышенного экологического сбора в отношении канцерогенно-опасных шин сократит объем такой продукции на рынке — такая мера станет актуальной в рамках работы государства по увеличению продолжительности жизни населения», — заявили в министерстве.