
Первое, что нужно сделать владельцу облигации при дефолте, — быть честным с самим собой и признать, что риск-менеджмент не сработал, подчеркнул член правления ассоциации инвесторов АВО Алексей Пономарев на Радио РБК. «Дефолт, он ведь почти никогда с неба не падает. Внезапные дефолты — редкость», — отметил он.
Продавать дефолтную облигацию необходимо как можно раньше, поскольку в этом случае потери будут меньше. Продажа в убыток позволит оптимизировать налогообложение — налог на будущую прибыль инвестора сократится.
По словам эксперта, у владельцев ЦФА был «хотя бы какой-то вторичный рынок», а самая сложная ситуация сложилась для владельцев «народных» облигаций. «Думаем, как помочь людям. Там все сложно. Что им ждать, ждать суда? Очевидно, суд не создает деньги там, где их уже нет. Это владельцы облигаций должны понять», — резюмировал Алексей Пономарев.
Первое, что нужно сделать владельцу облигации при дефолте, — быть честным с самим собой и признать, что риск-менеджмент не сработал, подчеркнул член правления ассоциации инвесторов АВО Алексей Пономарев на Радио РБК. «Дефолт, он ведь почти никогда с неба не падает. Внезапные дефолты — редкость», — отметил он.
Продавать дефолтную облигацию необходимо как можно раньше, поскольку в этом случае потери будут меньше. Продажа в убыток позволит оптимизировать налогообложение — налог на будущую прибыль инвестора сократится.
По словам эксперта, у владельцев ЦФА был «хотя бы какой-то вторичный рынок», а самая сложная ситуация сложилась для владельцев «народных» облигаций. «Думаем, как помочь людям. Там все сложно. Что им ждать, ждать суда? Очевидно, суд не создает деньги там, где их уже нет. Это владельцы облигаций должны понять», — резюмировал Алексей Пономарев.
Здесь стоит отдельно остановиться на риске. Как подчеркивает руководитель направления «Финансовая грамотность» АВО Константин Новик, при покупке облигаций даже в техническом, а тем более в реальном дефолте, имея в перспективе просуживание долгов, инвестор принимает на себя экстремально высокие риски. «Тут нет места эмоциям. Только холодный расчет: необходимо оценить правовые перспективы, ситуацию в компании, стоимость активов, которую можно получить при банкротстве, или денежный поток при реструктуризации. Важную роль играет оценка вероятности положительного исхода. Результат — цена, которую кризис-хантеры готовы платить за проблемный долг», — говорит эксперт.
Летом 2024 года Ассоциация владельцев облигаций (АВО) публично поставила под сомнение реалистичность бизнес-модели компании и достоверность отчетности, показываемой рынку. АВО опубликовала аналитический обзор «Космические показатели ПАО “ЕвроТранс”», в котором перечислила все странности. «За период 2022–2023 годов выручка “ЕвроТранса” существенно выросла — в 2,6 раза к уровню 2021 года. Одинаковыми темпами росли как оптовые, так и розничные продажи компании. Факторы этого стремительного роста широкой публике неизвестны. Компания не предоставила детальных пояснений», — говорилось в обзоре. Аналитиков смущало, что ни цены на бензин, ни весьма скромное расширение сети заправок у «ЕвроТранса» никак не объясняли такую динамику — в общем-то, ее не объясняло ничего. Согласно отчетности РСБУ, от заказчиков даже не поступало таких сумм, которые могли бы обеспечить демонстрируемое увеличение выручки. При этом операционный денежный поток был отрицательным уже в 2022 году.
Инвестиционное сообщество считает необходимым получить верификацию налоговой модели эмитента, активно привлекающего средства на облигационном рынке.
Инвесторы знают ВУШ как лидера кикшеринга с масштабным парком самокатов. При этом для целей налогообложения 70% выручки от каждой поездки квалифицируется как плата пользователей за IT-лицензию.
Подобная двойственность бизнес-модели порождает недоумение и закономерные вопросы. Особое беспокойство рынка вызывает то обстоятельство, что дробление платежа (70/30) выстроено ровно по предельной границе норматива проекта «Сколково».
Такое совпадение с пороговым критерием выглядит экономически неочевидным и усиливает опасения инвесторов в долгосрочной устойчивости данной модели.
Инвесторы полагают, что наличие приложения в современном сервисе не означает, что 70% цены можно считать лицензионным вознаграждением. Иначе любой бизнес, использующий мобильное приложение, вправе переквалифицировать подавляющую часть выручки от реализации товаров и услуг в лицензионное вознаграждение и получить освобождение от уплаты налогов как IT-разработчик.


