50 000 BC. #19

— Гным уходить!, — зло крикнул мне Тыкто. Затем он картинно поднял топор и, прикрываясь щитом, бросился на нападавших. За ним, сменив брошенные луки и камнеметалки на топоры и копья последовали остальные наши воины. Я развернулся и побежал назад. За спиной была сеча.

Страх бил в виски и колотился в груди. Несколько секунд я бежал не оборачиваясь. Сначала потому, что не хотел видеть, как погибнет все мое племя, а затем совсем по иной причине. Остановившись я не верил своим глазам. В полном обмундировании размахивая топорами навстречу неслись Гек и пара десятков воинов.

Его брат, в тот момент атакующий врукопашную войско с фланга, тоже заметил подмогу. Крикнув двоим своим лучшим воинам, Чук бросился с ними вниз по склону, в сторону лагеря. У него оставалась одна стрела и Чук знал, кому она предназначена.

На холме рекой лилась кровь. Кожаные доспехи отлично гасящие удары дубин и даже кремниевых топоров к сожалению не защищали голову. Завороженно смотря на яростный бой я не переставал поблагодарить судьбу за то, что не уменьшал количество тренировок со щитом. Орудуя одновременно топором и кожаным кругом с медной пластиной внутри один мой воин стоил четверых. Ловкости в уходе от ударов способствовали игры в гандбол. Но даже это преимущество в подготовке не позволило бы выиграть битву, не приди Гек на помощь.

Ворвавшись с отрядом в самую гущу врагов он мгновенно уничтожил подавляющий перевес противника, сменив на передовой слабеющих и израненных бойцов. Наши бронзовые топоры не оставляли супостатам шансов. Отбрасывая щитом и нанося точные удары Гек пробился к Быку, которого со всех сторон били дубинами команчи. Несмотря на десяток атакующих, Бык держался на ногах в гуще сражения, защищая щитом голову и нанося правой рукой сокрушительные удары. Увидев поддержку, Бык как будто получил второе дыхание, и заорав пошел в контратаку. Впервые у нападавших появились в глазах сомнение и паника.

Ход битвы был переломлен.

Не зная этого Чук продолжал приближаться к центральной пещере, около которой стояло пятеро воинов, держащих бронзовые топоры наизготовку. Сыхо и Ба-То были внутри, Чук чувствовал это всеми фибрами своего тела.
Секунду защитники пещеры и Чук с двумя воинами смотрели друг на друга, после чего разом ринулись вперед. Несмотря на щиты, перевес у защитников пещеры был значительный. Латы не останавливали бронзовые топоры и подготовка этих воинов была, похоже, не хуже нашей. Чук убил двоих, когда стоя на карачках он обернулся и увидел, что оба его товарища лежат без движения, а двое команчей бегут к нему занеся для удара окровавленные топоры.

Не успевая встать Чук закрыл глаза ожидая удар, и мысленно приготовился отправиться в страну спящих. Но удара не было.

Открыв глаза он увидел, что презрев всевозможные табу и правила, а также инстинкт самосохранения, пленные женщины толпой снесли вооруженных мужчин и яростно колотят их камнями.

Чук вскочил, и ринулся в пещеру. В полумраке стоял безоружный Сыхо, держа лишь украшенный скипетр. Сыхо выставил вперед жезл и начал бормотать то ли проклятия, то ли заклинания. Бросив на землю топор, Чук взял болтавшийся на ремне лук, единственную стрелу и стал медленно натягивать тетиву, целясь Сыхо в точно лоб.

Сыхо прекратил заговор и не шевелился. Наконечник стрелы коснулся пальцев левой руки Чука. Холодный металл передал кожным рецепторам, что лук натянут до предела. Чук сбросил пальцы с тетивы, но раздался предательский звук лопающейся веревки, и стрела упала на землю.

В ту же секунду из темноты с криком бросился Ба-то. Второй раз за последнюю минуту Чук понял, что страна спящих готова принять его, но второй раз Боги решили иначе. Словно напоровшись на невидимую стену Ба-то оступился, и упал к ногам Чука, грудью ломая торчащую из нее стрелу. У входа в пещеру стоял, держащий лук, брат.

Чук бросился к Сыхо, и одним сильным ударом в лицо свалил его на землю. Вырвав из рук шамана посох Чук, словно убивая вампира, закончил жизнь этого подлого человека. Взяв Ба-То и Сыхо за волосы, он вытащил тела из пещеры и бросил их на землю, под утренние лучи февральского солнца. К центральной площадке уже подходили наши уцелевшие воины. Из соседних пещер осторожно выглядывали женщины. Чук и Гек крепко обнялись. Битва была окончена.

Трудно передать словами радость, которую я испытал увидев живого Тыкто. На его доспехах было множество вмятин. Медные пластины, похоже, не раз спасли ему жизнь. Кровь из отрубленного уха капала на плечо, левый глаз заплыл в огромном синяке, но Тыкто улыбался, и кажется был готов биться еще.

У нас осталось около тридцати пяти воинов, крепко стоявших на ногах. Кто-то наверняка был не смертельно ранен. Потери были ужасны, но потери команчей были в пятикратном размере.

Ахомит тоже был, на удивление, жив. Его команда из нескольких людей не принимала участия в битве, предпочтя покориться победителю. Как выяснилось в дальнейшем, этой парадигмы придерживались не только они. Множество мужчин поднимались с поля боя, и понуро брели в сторону лагеря. Часть из них была легко ранена, часть вообще не имела видимых повреждений. Рядовые команчи предпочли симулировать, падая на землю вместе со своими собратьями.

Поверженные мужчины не смели подходить к нам близко, робко кучкуясь на расстоянии метров ста от главной пещеры. Раздавать медали надо было незамедлительно. Я сказал Тыкто, что Чук должен стать новым вождем племени и нужно об этом сказать всем. Был, конечно, риск, что Тыкто воспротивится, все-таки старшим по званию здесь был он, но первобытные понятия были достаточно серьезными чтобы довлеть над самолюбием. Показывая топором на Чука, Тыкто заорал:

— Кава сказал: Он убил Сыхо, он убил Ба-то. Он новый вождь!

Ему ответил радостный возглас десятков наших воинов.

— Он ваш вождь! — закричал еще раз Тыкто, и ликование поддержали уже несколько команчей.

Чук, еще до конца не осознав, что стал вождем племени превышающего по численности племя Тыкто и Ыкаты вместе взятые, поднял вверх руки и издал звериный крик.

На этот раз поддержка населения была почти полной.

Тыкто, похоже, нравилось толкать публичные речи. Перевод его дальнейших фраз был смесью пропаганды и предвыборных обещаний. Чтобы он не наговорил отсебятины, пришлось включиться и подсказать тезисы.

Тыкто объяснил, что племя теперь под защитой Кавы. Те, кто слушался злого Сыхо лежат мертвые. Новый вождь любит Каву и поэтому победил Сыхо и Ба-то. Еду отбирать никто не планирует: племя будет охотиться и кормить свои семьи.

Мужчины команчи кивали, сев в знак повиновения на пятки и подняв ладони вверх. После битвы в племени, на триста с лишним женщин и детей осталось около восьмидесяти мужиков.

Нужно было привести поле боя в порядок. Примерно двадцать тяжелораненых команчей передали семьям. Троих наших, еще живых бойцов, я перевязал, используя кожаные ленты, нарезанные из рюкзаков. Главное было остановить кровотечение. Показав команчам на примере — что надо делать, я успокоил свою совесть. Дальше лечение зависит от них. Перевязывать недавних врагов не было ни малейшего желания.

В пещере, где были пленные женщины нашелся Том. Ему не давали еды и воды, но он был жив, и немного попив даже сделал попытку улыбнуться, узнав меня. Еще одного кузнеца мне найти так и не удалось. Наши женщины и дети были целы, за исключением небольших порезов и синяков. Они плакали от счастья, видя вождя своего племени, вернувшегося спасти их.

Весь оставшийся день команчи занимались тем, что хоронили убитых собратьев. Я не видел в их глазах ненависти. Скорее покорность. Покорность новому вождю и судьбе. Древний человек принимал факты, и жил исходя из случившегося. Что произошло — то произошло.

Наш гарнизон занял отдельную пещеру. Попировав остатками украденных у нас же запасов, которых мы нашли в пещере Сыхо, племя улеглось спать, чтобы завтра начать новую жизнь с новым вождем.

Да, а двоих приспешников Сыхо так и не нашли.