Проанализировал, как убивали российскую промышленность на примере мотозавода "Урал", и при чём тут Евротранс?

Товарищи, я давно понимал что в нашей экономике что-то не так. Путём размышлений, пришёл к гипотезе, что всё замыкается на консалтинговых агентствах, так как последствия и политика были везде одинаковы.

Частично гипотеза подтвердилась на примере Ирбитского мотоциклетного завода. Я решил не останавливаться и пошёл дальше. Начинал с одного мотоцикла, а вышел на Гарвард, McKinsey и двух профессоров, чьи фамилии вы знаете.

С чего всё начиналось

Чем дольше я копаюсь в экономике регионов, тем больше у меня вопросов. Начальство объясняет наши беды двумя вещами. Первая: низкая производительность труда. Вторая: маленький рынок, на котором сложную технику не окупить. Звучит солидно, но проверка данных теорий не прошла испытание логикой и фактами.

А потом вспомнил про мотоциклы. Классический «Урал» остановили в ноябре 2025 года. E1 пересказывал письмо президента компании Ильи Хаита: последние два года завод терял деньги на каждом мотоцикле. Объяснение знакомое. Логистика, санкции, расходы.

Тут я запутался. Мотоцикл с коляской в мире кому-то нужен, раз новую модель повезли продавать в Америку. Глянул ценник и удивился. Для понимания порядка: новый Ural Neo 500 стоит в США от 13 999 до 16 839 долларов, классический Gear Up около 22 тысяч («За рулём»).

В тот же вечер я написал на завод. Вопросов было шесть, вот три главных:

• остался ли в Ирбите полный цикл и на сколько процентов мотоцикл локализован;

• из чего складывается такая цена и что в себестоимости самое дорогое;

• почему нельзя сделать дешёвую версию и пойти с ней туда, где мотоциклы берут как рабочий инструмент, в ту же Африку.

 

Ответа нет до сих пор.

 

Гипотеза у меня к тому времени уже была. Я давно подозревал, что многое в нашей промышленности замыкается на консалтинговых агентствах. Слишком одинаковые рецепты, слишком одинаковый финал. Раз завод молчит, проверяю на нём сам.

 

Как проверял. Часть раскопок делал с нейросетью, я этого никогда не скрывал. Потом сел и открыл каждую ссылку руками. Заметную часть того, что она насобирала, пришлось выкинуть: красивые цифры не подтвердились. Поэтому правило тут простое. Стоит ссылка, значит, факт. Написано «я считаю», значит, моё мнение, и спорить с ним можно в комментариях.


Картинки я собирал до проверки, и мелкий шрифт на этой местами врёт. Убыток в 74 млрд у АвтоВАЗа был за 2015 год, а не за 2014-й. Узлов под замену в «Суперджете» насчитали 64, а не «80+». Перерисовывать не стал. В тексте цифры выверены, верьте тексту.

Ирбит по годам: было 10 тысяч человек, осталось полторы сотни

Сначала признаюсь. В Telegram я по горячим следам написал, что консультантов позвал сам завод и что к началу нулевых на нём ещё работало 10 тысяч человек. Сел проверять и получил по носу. Было иначе, и так даже интереснее.

Опирался я в основном на два текста: большую историю завода на 66.ru и интервью Хаита в Forbes.

1992. Завод собирает 130 тысяч мотоциклов в год и держит 10 тысяч работников. Всё делает сам, до последней детали.

1997. 4 тысячи мотоциклов. Не 130. Запомните эту цифру. К заводу присматривается Каха Бендукидзе, хозяин Уралмаша. Помощники его отговаривают.

1998. Завод зарабатывает 67 млн рублей и должен 380 млн. В ноябре арбитраж по иску «Свердловэнерго» вводит внешнее управление. Бендукидзе всё-таки покупает акции, примерно за 5 млн долларов, и отправляет разбираться Илью Хаита. Хаит до этого руководил питерской консалтинговой фирмой «Альт». Должность на заводе, «менеджер по стратегическому развитию», он придумал себе сам.

Март 1999. Хаит привозит финансиста Вадима Тряпичкина. Тот поднимает цифры и приходит к выводу, что производство было планово-убыточным: на рубль товарной продукции приходилось больше двух рублей расходов.

Ноябрь 2000. Завод режут на три части. Сборка остаётся в «ИМЗ-Урал», комплектующие уезжают в отдельное АО «Машиностроительные компоненты», энергетика достаётся «Ирбитэнерго». Тряпичкин обещает «Ведомостям», что через пять лет завод будет делать 15 тысяч мотоциклов в год. Эту цифру тоже запомните.

Зима 2000/2001. Ни одного мотоцикла. До апреля завод сидит без света. Пока он стоит, четверо менеджеров во главе с Хаитом уговаривают Бендукидзе продать завод им. Выкуп, внимание, финансирует сам продавец.

ИМЗ «Урал», 1998–2001: аудит, раздел завода и выкуп менеджерами

 

2001–2003. Новые хозяева избавляются от литейного цеха. Кузницу, производство амортизаторов и вилок выводят и продают. Площадь завода сжимают втрое, внутренние службы отдают на аутсорсинг. В феврале 2003 года сделку закрывают. Итог 66.ru уместил в одну строку: «От 10 тысяч рабочих осталось полторы сотни».

2003. Хаит уезжает в США налаживать продажи и остаётся там.

2021. Продано 1 100 мотоциклов, из них в России около 50. В десятые годы завод, по подсчёту 66.ru, выпускал в среднем 1 200 штук в год. Обещали, напомню, 15 тысяч.

2022. Хаит рассказывает Forbes: 95% мотоциклов уходит на экспорт, 75–80% комплектующих приезжает из-за границы, «речь шла о ликвидации компании». Сборку увозят в казахстанский Петропавловск. За год продано 560 мотоциклов, на 55% меньше плана. В Ирбите остаётся 110 человек.

Ноябрь 2025. Классику останавливают на неопределённый срок.

2026. Новый Ural Neo 500 сделан на базе китайского Yingang SUV500 (iXBT), собирают его в Чунцине с января. Казахстанская сборка стоит, Ирбит, как пишет «За рулём», работает в ограниченном режиме.

ИМЗ «Урал», 2022–2026: Казахстан и перенос новой модели в Китай

Две цитаты Хаита из того же текста 66.ru. Про советский завод:

 

«Кто все делает сам, не делает ничего хорошо».

Про сегодняшний мотоцикл:

 

«Отечественным остался, по сути, только металл».

Ставлю рядом и ничего не добавляю. Заодно это ответ на мой вопрос из письма про полный цикл. Завод промолчал, за него давно ответил директор.

А теперь честно

Консультанты пришли не на 130 тысяч мотоциклов. Они пришли на 4 тысячи. Тряпичкин в 1999 году говорил, что главного покупателя, колхозника, «можно считать умершим». Завод с долгом в пять с лишним годовых доходов мог не дожить и до 2001-го. Поэтому фразу «консультанты уронили выпуск со 130 тысяч до 560» я писать не буду, хотя на моей же картинке выше она есть. Это неправда.

Я пишу другое. Резать пришлось бы при любых хозяевах. Вопрос в том, что отрезали. Отрезали литейку, кузницу и амортизаторы, то есть то, из чего мотоцикл делается. Оставили сборку и бренд. Двадцать лет это сходило за победу: марка жива, мотоцикл продаётся в Америке, про директора пишет Forbes. В 2022 году пришёл счёт. Мотоцикл, который нельзя собрать без импорта, оказалось нельзя собрать вовсе.

Я инженер, и для меня тут всё просто. Литейка и кузница в любом отчёте выглядят хуже всех: грязно, энергоёмко, окупается долго. Под нож они идут первыми. Только без них ты уже не производитель. Ты покупатель чужих отливок с собственным логотипом.

В сети гуляют подробности и пожёстче: про распроданные штампы, про разогнанное конструкторское бюро. Я нашёл их в одном анонимном блоге, автор которого на Хаита явно зол. Подтвердить не смог. Даю ссылку, выводы делайте сами.

Тот же почерк на других заводах

После Ирбита я пошёл по списку. Делю его на две части. В первой консультанты видны в документах. Во второй их не видно, а рецепт тот же.

АвтоВАЗ

2014–2015 годы, завод при Бу Андерссоне. Идут массовые увольнения рабочих и инженеров. И в те же месяцы АвтоВАЗ платит как минимум 1,5 млрд рублей семи консалтинговым фирмам, среди которых Boston Consulting Group, Alvarez & Marsal и Applied Value. У «Самарского обозрения» были копии договоров, и газета сформулировала так: «за услуги, которые должны были выполнять штатные сотрудники завода» (пересказ «Волга Ньюс»).

Что происходило рядом. Волжский машиностроительный завод, единственный в стране производитель промышленных роботов, объявил о сокращении 1 195 человек из примерно двух тысяч. 23 декабря 2015 года приказом президента АвтоВАЗа закрыли опытно-промышленное производство, а это 800 человек.

Результат: убыток за 2015 год 73,9 млрд рублей. Годом раньше было 25,4 млрд.

Андерссона сменил Николя Мор. Карьеру он начинал в Boston Consulting. Летом 2016 года Мор сказал «Ведомостям», что все расходы на консалтинг «остановлены». Бывший консультант пришёл и отключил консультантов. Люблю такие сюжеты.

«Суперджет»

Тут мне было интересно по профессии. Boeing был советником программы с 2002 года: управление программой, инжиниринг, маркетинг, сертификация, работа с поставщиками. Самолёт собрали как конструктор из чужих модулей, тогда это считалось передовой схемой. К 2022 году он примерно на 70% состоял из импортных комплектующих. Когда модули продавать перестали, в ОАК посчитали: заменить надо 64 узла, обойдётся это в 50 млрд рублей, и это без двигателей.

«Трансаэро»

В октябре 2014 года авиакомпания подписывает договор с McKinsey на программу повышения эффективности и платит аванс 29,5 млн рублей. К 1 июня 2015 года общий долг «Трансаэро», по словам Германа Грефа, составил 250 млрд рублей. Программа была рассчитана на полгода. В сентябре 2017-го суд признал компанию банкротом.

Дальше конкурсный управляющий пошёл по судам. Аванс 2014 года вернуть не получилось: три инстанции встали на сторону McKinsey. А вот ещё одну сделку, от 24 февраля 2016 года, суд признал недействительной, и 21 млн рублей авиакомпания отсудила.

Честно и здесь. Долги «Трансаэро» набрала сама, задолго до McKinsey. Консультант авиакомпанию не разорял. Он взял деньги за план спасения, который никого не спас.

«Ижмаш», одной строкой

Максим Кузюк в 2010 году руководил московским представительством BCG, а в 2011–2012 годах был заместителем гендиректора и гендиректором «Ижмаша» (справка «Коммерсанта»). Из консультантов прямо в директорское кресло.

Где консультантов я не нашёл

Уралмаш. 30 сентября 2013 года совет директоров решил закрыть четыре цеха: сталеплавильный, кузнечно-прессовый, литейный и обрубной (Uralweb). Под сокращение попадала почти тысяча человек, акционер рассчитывал экономить до миллиарда рублей в год («Правмир»).

Владимирский моторо-тракторный. Банкрот, долг больше 70 млрд рублей.

Volga Siber. Проект оценивали в 100 млн долларов, вышло вдвое дороже, в 2010 году производство свернули.

Договоров с консалтингом по этим трём я не нашёл и приписывать их не буду. Рецепт при этом узнаётся сразу.

Приём первый: «облегчённые активы» и продажа заготовительных цехов

Если свести всё к списку, приёмов четыре. Продать «непрофильные» заготовительные цеха. Собирать изделие из чужих модулей. Посадить бывшего консультанта директором. Отдать ремонт и сервис на сторону.

Кто научил директоров слову «непрофильный»

Чтобы в 2000 году человек в заводоуправлении сам, без пистолета у виска, назвал литейку непрофильным активом, его надо было сначала научить так думать. Учили лет десять. На чужие деньги.

Я это время помню. В начале нулевых все рвались за экономическим дипломом. На людей, которые зарабатывают на рынке, я смотрел как на богов. В воздухе висела мысль: зачем нам своё и нерентабельное, если всё можно купить. Сегодня в ходу популярна обратная мысль: пусть убыточное, зато своё.

Сорос

Фонд Сороса (с 2015 года признан в России нежелательной организацией) с 1995 по 2003 год потратил в стране около 950 млн долларов, в основном на образование. Гранты получили почти 65 тысяч учителей, профессоров и студентов. (фонды Сороса вели программу обновления гуманитарного и социально-экономического образования в бывших советских республиках)

Руководитель образовательной программы Валерий Сойфер называл цифры точнее: за 1994–2004 годы гранты получили 34 026 школьных учителей. Учителю платили 250 долларов в месяц, профессору 500. Средняя зарплата тогда, по его же словам, была 17 долларов. Масштаб предложения понятен.

Отдельно шли учебники. В 1994 году по программе фонда вышло 300 книг, 24 из них получили гриф «для школ» и с сентября 1995-го пошли в массовую школу. 18 сентября 2025 года Путин сказал про «учебники Сороса»: «Негативное воздействие очевидно».

Оговорка, которую я обязан сделать. Учительские гранты Сороса шли физикам, химикам, биологам и математикам. Экономике страну учили по другим каналам. Я пошёл их искать и нашёл три.

Гарвард

С 1992 года Гарвардский институт международного развития на деньги американского агентства USAID советовал российскому правительству, как строить рынок (Harvard Gazette). Кончилось судом. В 2005 году Гарвард заплатил 26,5 млн долларов, чтобы закрыть иск правительства США: руководители проекта Андрей Шлейфер и Джонатан Хэй, пока консультировали, вкладывали личные деньги в российские бумаги (The Harvard Crimson). Советники по реформам играли на том, что сами насоветовали.

McKinsey

В октябре 1999 года McKinsey представила 400-страничное исследование десяти отраслей российской экономики. Вывод: Россия может расти на 8% в год, если выровнять условия конкуренции. В переводе на заводской: перестать держать на плаву слабых. Институт Петерсона пересказывает жёстче. Слишком много производится на устаревших заводах, их надо закрыть.

Через год в Ирбите режут завод на три части. Я не утверждаю, что Хаит читал McKinsey. Я говорю, что воздух был один на всех.

Школьная экономика

Её ставили на гранты с двух сторон. В 1992 году при поддержке нью-йоркского Института «Открытое общество» появился Международный центр экономического и бизнес-образования. В 1994-м конкурс по программе Евросоюза ТАСИС «Преподавание экономических и бизнес-дисциплин» выиграла Высшая школа экономики и стала оператором проекта (публикация ВШЭ).

Запомните слово ТАСИС. Сейчас пригодится.

Аузан и Липсиц: два лица этой пропаганды

У любой пропаганды есть лица. Если спросить меня, кто главные действующие лица в пропаганде, под которую убивали нашу промышленность, я назову двоих: Александр Аузан и Игорь Липсиц (внесён Минюстом в реестр иностранных агентов). Это моё мнение, и я его ни за чьей спиной не прячу. (Конечно были ещё много действующих лиц, но эти самые заметные) Ниже объясняю, на чём оно стоит.

Сразу граница, чтобы потом не было разговоров. Цехов эти двое не закрывали. Я проверил специально: ни в одной заводской истории из этой статьи их фамилий нет. Работа у них была другая. Один сидел в правлении фонда и в советах при власти, второй писал учебники и учил учителей. Я считаю, что это и есть пропаганда, только в хорошем костюме.

Аузан

С 1995 по 2000 год Аузан входил в стратегическое правление российского Института «Открытое общество». Того самого фонда, в те самые годы, когда он раздавал гранты и печатал учебники.

Он от этого и сейчас не открещивается. В интервью Forbes он называет программу «соросовский учитель» удачным институтом, родившимся в девяностые.

Дальше карьера, судя по его биографии, шла только вверх. 2010–2012 годы: комиссия при президенте по модернизации и технологическому развитию. 2012–2018: Экономический совет при президенте. С 2012 года декан экономического факультета МГУ.

Теперь 2026 год. Аузан читает на РБК цикл лекций «Послезавтра». Объясняет, что на институты нужно пять–семь лет, а горизонт планирования в России два года. Что прежние рывки шли «за счёт сжигания человеческого потенциала». Что мы боимся будущего.

Я читал это и считал. Импортозамещение объявили в 2014 году, прошло двенадцать лет. В комиссии по модернизации человек заседал. В совете при президенте заседал. Главным экономическим факультетом страны руководит с 2012 года. Модернизации не случилось. И вот он же рассказывает нам, почему не случилось: колея и страх будущего. Себя в списке причин я у него не нашёл.

По-моему, это высший пилотаж консалтинга. Продать клиенту диагноз вместо результата и остаться при клиенте. А через его факультет каждый год идут те, кто завтра придёт на завод с таблицей в Excel и найдёт там непрофильный цех.

Липсиц

Липсиц, по его собственным словам, в начале девяностых строил школьное экономическое образование с нуля: «многие годы писали учебники, учили учителей, делали пособия». Ездил по стране с недельными семинарами. Потом учителей со всей страны уже свозили в Высшую школу экономики («Эхо»).

Вышка, где он работал с 1993 года, была оператором того самого проекта ТАСИС. В её же публикации сказано, что учебники Липсица рекомендованы министерством и «получили широкое распространение в стране». Позже добавился Всемирный банк: на его грант, по просьбе Минфина, Липсиц с коллегами сделал комплект пособий по финансовой грамотности с первого по одиннадцатый класс.

В сети любят писать, что Липсица печатал лично Сорос. Я честно искал подтверждение и не нашёл. Есть одна чужая реплика без документов, и всё. Поэтому пишу только то, что подтверждается: Евросоюз и Всемирный банк. Мне хватает.

Что из этого вышло, по-моему. Целое поколение управленцев выучило экономику по этим книжкам и на этих семинарах. Потом оно пришло в заводоуправления и банки. С какой картиной мира пришло, я показал на Ирбите.

Где они сейчас

Аузан до 1 декабря 2026 года остаётся деканом. Потом передаёт пост своему заместителю Александру Мальцеву, а сам становится президентом факультета. Кафедру и Институт национальных проектов оставляет за собой. На странице факультета у него значатся: член наблюдательного совета Сбербанка, председатель консультативного совета Яндекса, председатель общественно-экспертного совета нацпроекта «Эффективная и конкурентная экономика».

Нацпроект «Эффективная и конкурентная экономика». Я перечитал два раза.

Липсиц с 2020 года живёт в Литве. В 2023 году Вышка, по его словам, аннулировала его контракт. 15 марта 2024 года Минюст внёс его в реестр иноагентов. В июле 2024-го его учебники убрали из федерального перечня. В декабре 2024-го он вышел из российского гражданства. А 2 сентября 2026 года, если верить его собственному каналу, назначен общественным советником президента Литовской академии наук по экономической политике.

Два человека одной школы. Первый идёт на повышение и остаётся при Сбере, Яндексе и нацпроекте. Второй тридцать лет учил российских школьников экономике, а потом вышел из российского гражданства. Я не знаю рецензии на учебник короче этой.

За Ирбит при этом не ответил никто. Мне, как видите, тоже.

Что я из этого вынес

Я шёл искать злодея. Нашёл методичку. Злодея можно уволить, а методичка лежит в столе у следующего директора и ждёт.

Признаков у неё четыре. Если на вашем заводе продают литейку как непрофильную, распускают КБ, меняют своих смежников на импорт и при долгах нанимают консультантов, вы уже знаете, чем это кончится. Лет через двадцать кто-нибудь напишет на завод письмо, и ему не ответят.

Те же четыре признака одной картинкой, можно сохранить.

Четыре признака, по которым такую реструктуризацию видно заранее

И последнее, уже как человек, который считает деньги. Когда мотоцикл на 75–80% состоит из чужих узлов, зарплата и налоги с этих узлов остаются там, где их делают. В Ирбите в 2022 году оставалось 110 человек. Остальные рабочие места никуда не исчезли. Они просто теперь не в Ирбите.

При чём тут Евротранс?

Ситуацию с ним я проанализировал случайно, уже после написания статьи. И знаете что? Она начал биться по двум проблемным признакам ещё в 2022 году, а именно:

«Облегчённые активы»: своё имущество отдают, у себя оставляют бренд и операционную работу. В 2022 году «Газпромбанк Лизинг» выкупил АЗС, которые группа до этого арендовала, и передал их ей в лизинг на 10 лет. Из 57 заправок досрочно выкупили только одну.

Бизнес дробят на множество ООО на фоне долгов: Продажи шли через «Трассу ГСМ», перевозки через «Вектор», есть «Омега Трейд». Счета ФНС блокировала у всех сразу (Smart-Lab). В 2022 году эти «дочки» купили у структур «Трассы» почти за 2 млрд.

На этом моменте закончу пост фразой: Конфуций: «Изучай прошлое, если хочешь предсказать будущее».

Регионы, заводы и цифры я разбираю в Telegram-канале «Ленин | Экономика регионов».