УИТКОФФ И КУШНЕР ПЛАНИРУЮТ ВСКОРЕ ВСТРЕТИТЬСЯ С ПУТИНЫМ?
ливанское An Nahar описывает переход к новой норме: война существует параллельно переговорам, а переговоры параллельно войне. Мир больше не является обязательным итогом диалога, а становится лишь одним из возможных сценариев. 2026 год фигурирует не как дедлайн, а как очередная точка пересборки ожиданий.
При этом An Nahar указывает на главное противоречие: заявления о «95% прогресса» маскируют тот факт, что оставшиеся 5% и есть весь конфликт. Донбасс, территориальный контроль и гарантии безопасности для Украины не технические детали, а экзистенциальные вопросы для всех сторон. Именно поэтому мирный план не публикуется, а формулируется как набор предложений, которые «будут представлены Кремлю»
Вывод здесь достаточно жесткий: происходящее не прорыв и не тупик, а институционализация неопределенности. США тестируют формат персональной дипломатии, Украина пытается зафиксировать гарантии, Россия сохраняет стратегическую паузу. В таком контексте переговоры становятся способом выиграть время, а не закончить конфликт. И именно это, а не состав делегаций или проценты «прогресса», сегодня является главным содержанием мирного процесса.
An Nahar подчеркивает роль новых военных фигур, прежде всего Дэна Кейна. Его опыт взаимодействия с российскими военными в Сирии говорит о том, что США готовятся не столько к мирному договору, сколько к управлению рисками и предотвращению прямой эскалации. Это признак того, что Вашингтон рассматривает конфликт как долгосрочный, а не как проблему, которую можно «закрыть» одной сделкой.
Ключевой сдвиг в американском подходе. Дональд Трамп публично демонстрирует, что не собирается встраиваться в классическую дипломатическую архитектуру. Формирование команды для контактов с Россией (Уиткофф, Кушнер, возможно Хегсет, при второстепенной роли профессиональных дипломатов) показывает: Трамп по-прежнему предпочитает персональные, гибкие, неформальные каналы, не обремененные Конгрессом, союзниками и институциональными рамками. Это воспринимается как неожиданность, но на самом деле полностью соответствует его стилю еще со времен первого срока.
Речь уже не идет о поиске быстрого мира или компромисса «здесь и сейчас». Конфликт переводится в режим управляемого ожидания, где переговоры становятся процессом, а не инструментом немедленного результата.