CNN описывает момент, который для воюющего государства почти всегда становится переломным: кризис людского ресурса выходит из тени и признаётся официально. Цифры, озвученные новым министром обороны Михаилом Федоровым (200 тысяч дезертиров и около двух миллионов уклоняющихся) меняют саму картину войны.
edition.cnn.com/2026/01/14/world/ukraines-new-defense-chief-reveals-200-000-soldiers-have-gone-awol-and-2-million-are-draft-dodging

Важно понимать масштаб. Речь идёт не о маргинальной проблеме дисциплины, а о системном разрыве между государством и обществом. Когда два миллиона человек скрываются от призыва, это означает, что мобилизационный контракт перестал работать. Люди больше не верят, что война ведётся в их интересах или что жертва будет вознаграждена результатом. Даже если часть этих цифр отражает бюрократические «висяки», порядок величин показателен.
200 тысяч дезертиров ещё более тревожный индикатор. Это не те, кто не пошёл, а те, кто уже был на фронте и решил уйти. В любой армии именно этот показатель отражает не пропаганду, а реальность окопов: потери, ротации, снабжение, доверие к командованию. Такое число означает хроническое истощение боевого духа.
В этом контексте ставка Федорова на технологии не инновация, а вынужденный ответ.
Он сообщил, что сейчас 500 украинских компаний производят беспилотники, 200 предприятий — оборудование для радиоэлектронного подавления, а более 20 частных компаний производят ракеты.
Дроны, РЭБ, ракеты являются попыткой компенсировать нехватку людей машинами. Но здесь есть предел: технологии могут усилить солдата, но не заменить пехоту, удерживающую позиции, патрулирующую линии и несущую потери. Армия без достаточного числа мотивированных бойцов превращается в техно-оболочку без массы.
В более глубоком смысле CNN описывает момент, когда Украина входит в фазу войны на истощение не только с Россией, но и со своим собственным демографическим и социальным пределом. Россия может восполнять потери числом. Украина пытается компенсировать их технологиями. Вопрос не в том, что эффективнее в тактике, а в том, что устойчивее в стратегии. И здесь впервые становится ясно: человеческий фактор для Киева превращается в главный, а не вторичный фронт.
Материал The Financial Times
www.ft.com/content/708aa803-e350-4961-b7ef-a0b878c179c2 рисует довольно мрачную, но предельно честную картину того, как сегодня реально удерживается украинский фронт. Это уже не армия, равномерно распределённая по линии соприкосновения, а мозаика из подразделений разного качества, сведённых в систему аварийного реагирования.
Ключевое понятие здесь: «пожарные» части. Киев всё больше управляет войной не как кампанией, а как цепью кризисов: где прорвало, туда срочно бросают лучшие штурмовые подразделения, элитных операторов дронов и наиболее боеспособные бригады. Это позволяет временно стабилизировать ситуацию, как под Купянском, но создаёт эффект «воздушного шарика»: сжимаешь в одном месте, и фронт лопается в другом.
Особенно важно то, что сами украинские аналитики и западные эксперты признают неравномерность внутри ВСУ. Приоритет по людям, технике и броне получают именно ударные штурмовые полки. Остальные бригады (зачастую с более слабой подготовкой и мотивацией) вынуждены держать позиции с меньшими ресурсами. Это формирует фронт двух скоростей: узкие участки высокой боеспособности и длинные отрезки хрупкой обороны.
С точки зрения России такая структура является уязвимостью. Массовые и последовательные удары по второстепенным направлениям вынуждают Киев снова и снова сжигать свои «пожарные» резервы, перебрасывая их туда, где назревает прорыв. Это война на истощение элиты, а не только рядового состава.
FT описывает момент, когда украинская армия переходит от стратегии удержания к стратегии выживания. Она всё ещё способна проводить успешные контрудары и локальные операции, но уже не в состоянии стабильно закрывать всю линию фронта. Это признак затяжной войны, где решает не столько героизм, сколько глубина резервов и способность воспроизводить боеспособные части.
Вывод здесь простой и жёсткий: пока Киев держится за счёт мобильных, хорошо оснащённых штурмовых групп, фронт будет жить. Но если эти «пожарные» начнут выгорать быстрее, чем их можно заменить, линия обороны рискует перейти из режима растяжения в режим обрушения не сразу, а каскадом.