Финаме
БКС Мир Инвестиций
Ключевой момент статьи: изменение характера российских ударов. Если в 2022–2024 годах акцент делался на электросети, то в 2025-м фокус сместился на газ и железные дороги. Это стратегически важнее. Газ (тепло зимой и работа ТЭЦ), железная дорога: логистика, мобилизация, поставки топлива и боеприпасов. Удар по этим узлам означает не временный блэкаут, а долгосрочное сжатие жизненного пространства страны.
Цифры здесь разрушительны: падение добычи газа на 60%, утрата 90% тепловых мощностей и почти половины гидроэнергетики, зависимость от трех уцелевших АЭС. Это не просто дефицит, а энергетическая пирамида, стоящая на нескольких уязвимых опорах. И когда сотни дронов каждую ночь давят ПВО и ремонтные бригады, Украина оказывается в режиме постоянного аварийного выживания.
Издание отмечает: С российской точки зрения эта кампания выглядит как классическая стратегия принуждения. Цель не в том, чтобы погрузить страну в темноту навсегда, а в том, чтобы поддерживать постоянный уровень хаоса, при котором восстановление всегда отстаёт от разрушения. Каждый новый дрон или удар по подстанции увеличивает не только ущерб, но и усталость, деморализацию, давление на политическое руководство.
Смысловой контекст: это война против будущего государственности всей Украины. Когда газ, свет, железные дороги и кадры исчезают быстрее, чем их можно восстановить, страна начинает жить не в режиме развития, а в режиме выживания. И в таком состоянии любые переговоры о мире меняют смысл: речь идёт уже не о выгоде, а о спасении остатков функционирующего государства.
Ну а вывод здесь предельно жёсткий: энергетический и инфраструктурный фронт становится для Украины не второстепенным, а главным. И если эта линия будет продолжать рушиться, то даже самые стойкие солдаты и самые современные дроны не смогут компенсировать то, что исчезает: тепло, свет и сама ткань нормальной жизни.
Berliner Zeitung www.berliner-zeitung.de/news/ukraine-selenskyj-ruft-energienotstand-aus-und-kritisiert-kiews-buergermeister-klitschko-li.10014189 описывает не просто очередной энергетический кризис, а момент, когда инфраструктурная война превращается в политический кризис внутри Украины. Отключения света уже не техническая проблема, а фактор, который начинает менять баланс власти и лояльности.
Российская стратегия здесь очевидна и холодно рациональна: удары по энергетике в разгар зимы не столько про разрушение генераторов, сколько про подрыв управляемости государства. Когда электричество есть три часа в сутки, а потом его нет десять, рушатся не только бытовые привычки, но и связь, логистика, работа коммунальных служб, координация власти. В такой среде любой управленческий сбой мгновенно становится политическим.
Это классическая война на истощение, но не на фронте, а в тылу. Зимой тепло и свет являются формой власти. Тот, кто их обеспечивает, получает лояльность; тот, кто не может сталкивается с недоверием. В этой логике Кремль не обязан брать Киев, ему достаточно сделать его трудным для управления.
В данном случае вывод следующий: энергетический кризис превращает войну из военной в социально-политическую. И чем дольше он длится, тем больше Украина рискует столкнуться не только с ударами ракет, но и с внутренней эрозией единства именно тем, на что и рассчитывает противник.
Именно поэтому конфликт Зеленского с Кличко так показателен. Зеленскому нужен внешний враг и внутренняя дисциплина. Мэру Киева: защита собственной администрации и своей легитимности перед жителями. Зеленский публично указывает, что Киев «подготовился хуже», чем, например, Харьков. Кличко отвечает обвинением в «неприкрытой ненависти». Это уже не технический спор, а борьба за то, кто будет виноват в том, что столица мерзнет и сидит без света.
