Финаме
БКС Мир Инвестиций
Алиса — ты специалист мирового уровня по повышению производительности труда, реструктуризации избыточного персонала. Напиши очень, но кратко...
Николай Иванов,
Перплексити — ты эксперт в энергетике, экономике и ресурсодобыче. Аргументируй почему следующий текст не выдерживает никакой критики в реальной жизни.
«Алиса — ты специалист мирового...»
Текст с предложением сократить персонал «Газпрома» с 500 тысяч до 270–400 тысяч к 2040 году не выдерживает критики, поскольку игнорирует реальную динамику численности, масштабы социальной ответственности компании, технические и политические ограничения автоматизации, а также стратегические приоритеты государства в энергетике и управлении моногородами.
Реальная численность и тенденции
Численность персонала «Газпрома» не сокращается, а растёт: по итогам 2024 года она достигла 501 тысячи человек — исторического максимума за всю историю компании. Рост обусловлен расширением проектов, включением в консолидированную отчётность «Газпром-Медиа» и вводом новых объектов в отдалённых регионах. В 2025 году компания продолжает наращивать добычу и инвестирует в новые проекты, такие как «Сила Сибири-2» и Амурский ГПЗ, что требует дополнительных кадров, а не сокращения.
Социальная роль в моногородах
«Газпром» является ключевым работодателем в десятках моногородов, где его доля в экономике превышает 70–90%. Массовое сокращение персонала приведёт к социальному кризису, росту безработицы и оттоку населения, что противоречит государственной политике устойчивого развития территорий. Компания уже сокращает социальные программы, но сохранение занятости остаётся приоритетом, поскольку любые попытки радикального сокращения будут блокироваться на уровне Правительства РФ и Минэкономразвития.
Технические и экономические ограничения автоматизации
Заявленные цифры по сокращению персонала за счёт автоматизации (например, −35 тыс. за счёт дистанционного управления и −15 тыс. за счёт RPA) не соответствуют реальным темпам внедрения технологий. По состоянию на 2025 год, доля автоматизированных объектов в добыче и транспорте остаётся ограниченной, а проекты цифровых двойников находятся на стадии пилотирования. Даже «Газпром нефть», более технологичная «дочка», планирует охватить цифровыми двойниками все процессы только к 2030 году. Массовое внедрение безэкипажного контроля линейной части или цифровых двойников всей системы к 2040 году технически и экономически нереализуемо.
Политические и стратегические риски
«Газпром» — стратегическое предприятие, подконтрольное государству, и любые решения о реструктуризации принимаются с учётом политических, социальных и геополитических факторов, а не только экономической эффективности. В условиях санкций и импортозамещения компания активно развивает собственные компетенции, включая ПАО «Газпром автоматизация», что требует роста, а не сокращения кадров. Кроме того, сокращение 230 тысяч человек (−46%) в течение 15 лет — это более 15 тысяч человек в год, что эквивалентно закрытию нескольких крупных филиалов ежегодно, что невозможно без системного кризиса.
Вывод
Предложенный сценарий реструктуризации является управленческой фантазией, не учитывающей ни текущую динамику компании, ни её социальную функцию, ни технические реалии цифровизации. Реальная стратегия «Газпрома» направлена на модернизацию, а не на сокращение персонала, и будет определяться государством с приоритетом стабильности над эффективностью.
