Майкл Льюис про графики. (Покер Лжецов)

Выдержка из книги Покер Лжецов:
 
Когда доходило до спекуляций, европейских инвесторов не приходилось уговаривать или учить. Они столетиями шли на любые безумства ради денег.
 
Французы и англичане больше всех других питали слабость к схемам, обещающим быстрое обогащение. Как игрок в кости перед броском дает их на счастье подержать красотке, так спекулянты обеих стран прибегали к разнообразнейшим иррациональным приемам, чтобы выиграть наверняка.
 
Спекулянт должен угадать, в каком направлении двинется американский рынок облигаций — вверх или вниз. Обычно пытающиеся угадать часами пялились на графики, изображающие прошлую динамику цен на облигации. Как и с чернильными пятнами в тесте Роршаха, необычные формы на графиках, похожие на силуэт человека, что-то такое тайно нашептывали созерцателям кривых. И тогда графолог — так они себя называли — брал линейку и карандаш и начинал чертить будущее 
движение цен на облигации, мечтая о том, чтобы прошлое точно повторилось в будущем.
 
И вот чудо из чудес — на рынке быков они всегда угадывали угадывали, что рынок и дальше будет расти. 
 
Графики, разумеется, заслуживали внимания по одной хорошей причине — все их изучали.  Если кто верил, что большие деньги вкладывают в зависимости от хода кривых, тогда, как бы ни казалось это глупым, стоило к ним присмотреться, чтобы, чем черт не шутит, первым сделать 
 ставки и оказаться впереди очередной волны. Многие из наших английских и французских  спекулянтов — увы! — честно верили, что из графиков можно вычитать тайны рынка. Видимо, они вели происхождение от друидских жрецов и прорицателей. Они бы пользовались графиками, даже если бы остальной мир об этом и не думал. Для них эти графики и диаграммы были как блюдечко для спиритов. Они им что-то рассказывали. 
 
 Должен теперь признаться, что, даже будучи новичком, я почти не смущался при столкновениях с этими проявлениями белой магии. Как объяснил мой наставник, главное, чтобы клиенты делали свои ставки через меня. А их логика меня волновать не должна. 
И даже наоборот.
 
Всего через несколько дней после выхода на работу мне пришлось 
 выслушивать такого рода монологи инвесторов: «Вчера вечером я разглядывал скользящую десятидневную среднюю и обнаружил, что это точь-в-точь перевернутый хвост утки и фазан. 
 Сыграем-ка по-крупному». От меня здесь требовалось только проорать в трубку что-либо одобрительное: «Ну конечно! Важно не опоздать!» 
 Из нужды в эвфемизмах для описания того, что мы делали с деньгами этих людей, мы  называли нашу работу арбитражем.