22 июня, ровно в четыре часа…

Сегодня 22 июня. Ровно четыре часа утра. Жутко...
Считаю этот день самым страшным и трагическим в нашей истории.
Нахлынуло...
Многие слышали только первые строчки этой песни, давайте вспомним вместе:

Двадцать второго июня, 
Ровно в четыре часа, 
Киев бомбили, нам объявили, 
Что началася война. 

Кончилось мирное время, 
Нам распрощаться пора, 
Я уезжаю, быть обещаю 
Верным тебе навсегда. 

И ты смотри, 
Чувством моим не шути, 
Выйди, подруга, к поезду друга, 
Друга на фронт проводи.

Дрогнет состав эшелона, 
Поезд помчится стрелой, 
Я из вагона — ты мне с перрона 
Грустно помашешь рукой. 

Пройдут года, 
И снова я встречу тебя, 
Ты улыбнёшься, 
К сердцу прижмёшься, 
Я расцелую тебя.
(слова Бориса Ковынева)

У меня в этот день, 22 июня, уже много лет, всегда предстаёт перед глазами только одна картина. Это мальчишки 1941-го года, бесстрашно рвущиеся на фронт громить врага. Пацанам по 17-18 лет, сами штурмуют военкоматы, зачисление, три месяца учебной подготовки и на фронт. Под пули и бомбы страшного врага. Ставлю себя на их место, и колени у меня подкашиваются… 
Сто лет назад, в далёкой юности, прочёл книгу (не помню уже автора и название) о том, как вчерашние школьники отправлялись на фронт и погибали в первом же бою. С той поры не нахожу себе покоя в этот день. Текста того не помню, но попробую описать своими словами, хотя, зачастую, словами чувств не передать...

Судьба
Только недавно отгремел школьный вальс, поданы документы в институт, впереди экзамены. Важно не подвести родителей, они надеются и верят… Ну, а пока лето, запахи, музыка, молодость, счастье… Любимая девчонка, к которой только недавно осмелился подступиться… Коснулся её руки… Она посмотрела каким-то особенным взглядом… Внезапный поцелуй… Необыкновенный прилив сил! Отважно пригласил на завтра в кино, там будет музыкальная комедия «Весёлые ребята». Она согласна! Да, простое мальчишеское счастье – завтра в воскресенье она идёт с ним в кино! На вечерний сеанс. И места на последний ряд! Эмоции просто зашкаливают. Вечерний киносеанс. В воскресенье. 22 июня 1941 года…
…
В кино сходить не вышло...
Утром было объявление на всю страну про «ровно в 4 утра». Уже днём был военкомат, запись в какие-то списки и сборы. Вечерний киносеанс пришлось отложить на «потом».
А через три месяца, в первый день на фронте, мальчишку сразила вражеская пуля. В первом же бою…
…
А ведь он только начал жить! Был отличником, хотел стать архитектором… У него были идеи, планы, задумки… Но он — ничего не успел. Вот почему в этот день я всегда холодею и комок подступает к горлу. Всегда вспоминаю, что я сам был точно таким же пареньком в свои 18 лет, и закончил бы свой жизненный путь точно так же, родись я тогда. Но мне свезло родиться после этой проклятой войны, уже в мирное советское время.
Судьба. 
…

Завтра была война...
На одной из застав пограничного Белорусского округа фотокорреспондент сделал этот снимок за день до начала войны.

22 июня весь состав заставы погиб в бою. 

Да, это реконструкция 2014 года, но от этого не легче, ибо так оно и было. 
"Пресс-центр Госпогранкомитета Республики Беларусь в канун Дня всенародной памяти жертв Великой Отечественной войны подготовил социальный видеоролик «Завтра была война…». 
Вот этот ролик:

Сюжет видеоролика основан на реальных событиях, произошедших накануне Великой Отечественной войны 21 июня 1941 года. На одну из застав Белорусского пограничного округа приезжает фотокорреспондент для того, чтобы сделать фотоснимок. 22 июня весь состав заставы в суровых боях погибает.

Белые журавли
Считаю, что сообщество смартлаба должно это знать. 
*******

«В семье Газдановых из села Дзуарикау в Северной Осетии было семеро сыновей. Один погиб в 1941 под Москвой. Еще двое — при обороне Севастополя в 1942. От третьей похоронки  умерла мать. Следующие трое сыновей Газдановых пали в боях в Новороссийске, Киеве, Белоруссии. Сельский почтальон отказался нести похоронку на последнего, седьмого сына Газдановых, погибшего при взятии Берлина. И тогда старейшины села сами пошли в дом, где отец сидел на пороге с единственной внучкой на руках: он увидел их, и сердце его разорвалось...
В 1963 году в селе установили обелиск в виде скорбящей матери и семи улетающих птиц. Памятник посетил дагестанский поэт Расул Гамзатов. Под впечатлением от этой истории он написал стихотворение. На своем родном языке, по-аварски. И, к счастью, у этого стихотворения есть качественный перевод на русский. Его сделал Наум Гребнев, известный переводчик восточной поэзии. Он учился в Литинституте с Гамзатовым после войны и дружил с ним.
Этот перевод всем вам знаком.

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?
Летит, летит по небу клин усталый — 
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый — 
Быть может, это место для меня!
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.

Стихотворение попалось на глаза Марку Бернесу, для которого война была глубоко личной темой. Он обратился к Яну Френкелю и попросил сочинить музыку для песни на эти строки. Но с музыкой у композитора дело пошло не сразу.
Тут, чтобы снять пафос, нужно рассказать о некоторых курьезных моментах. Во-первых, на обелиске в память о братьях Газдановых в качестве птиц были гуси. Расулу Гамзатову сложно было подобрать по-аварски рифму к слову «гуси», и он специально звонил в министерство культуры Северной Осетии с просьбой заменить «гусей» на «журавлей». И ему разрешили.
Во-вторых, в оригинальном тексте стихотворения и перевода было: «Мне кажется порою, что джигиты»… Это Бернес попросил заменить «джигитов», на «солдат», чтобы расширить адрес песни и придать ей общечеловеческое звучание.
И еще: в тексте, который Бернес подготовил для песни, была опущена познавательная лингвистическая строфа: «Они летят, свершают путь свой длинный, и выкликают чьи-то имена. Не потому ли с кличем журавлиным от века речь аварская сходна?»
Как бы то ни было, для композитора Яна Френкеля война тоже была личной темой. В 1941–1942 годах он учился в зенитном училище, а позднее — тяжело ранен. Через два месяца после начала работы Френкель написал вступительный вокализ и тут же позвонил Бернесу. Тот приехал, послушал и расплакался. Френкель вспоминал, что Бернес не был человеком сентиментальным, но плакал, когда его что-то по-настоящему трогало. После этого работа над записью пошла быстрее. Но не только из-за вдохновения.
Бернес был болен раком легких. После того, как он услышал музыку, он стал всех торопить. По словам Френкеля, Бернес чувствовал, что времени осталось мало, и хотел поставить точку в своей жизни именно этой песней. Он уже с трудом передвигался, но, тем не менее, 8 июля 1969 года сын отвез его в студию, где Бернес записал песню. С одного дубля.
Если вы послушаете эту песню в его исполнении, то многое почувствуете в голосе и интонациях Бернеса. Эта запись действительно стала последней в его жизни — Бернес умер через месяц, 16 августа.
Через несколько лет после появления песни «Журавли» в местах боев 1941–1945 годов стали возводить стелы и памятники, центральным образом которых были летящие журавли. И мне лично кажется, что образ белых журавлей снова может стать нашим общим символом памяти о всех солдатах, погибших в Великую Отечественную войну. И не только солдатах. И не только в эту войну.
Но у нас есть белые журавли.
Которые могут служить воплощением простого человеческого лейтмотива:
«Я помню.
Я скорблю о каждом погибшем.
Я сделаю все, что в моих силах, чтобы война никогда не повторилась».
(комментарий пользователя из ютуба К.Сёмина)
https://www.youtube.com/watch?…X-N4AaABAg 

Марк Бернес. Журавли…

Нет слов.