Записки с мертвого рынка

«Клиенты между тем совершенно очевидно не хотят платить комиссию управляющему за то, что тот сформирует портфель, повторяющий тот или иной индекс. Никакого искусства управления в этом, действительно, нет. А граждане наши не дураки, чтобы платить за несуществующую услугу.»


оследнее время на рынок коллективных инвестиций обращают внимание все меньше – российская индустрия паевых фондов с начала кризиса в 2008 году пребывает в состоянии то ли агонии, то ли лихорадки, испытывая почти постоянный отток средств. Речь идет о розничных паевых фондах, предназначенных мелким пайщикам – открытых или интервальных. Только за январь они потеряли 1 миллиард рублей средств пайщиков, а с начала 2008 года – 35,5 млрд рублей. Это при том, что стоимость их чистых активов немногим более 100 млрд рублей. То есть рынок потерял треть всех денег. 

На организованной Институтом Адама Смита конференции «Фонды России» управляющие говорили о причинах происходящего – и все участники сходились во мнении, что средств под управлением становится все меньше и меньше, и что если говорить честно, то никакого притока в фонды нет – только отток. «Активы индустрии паевых фондов сократились, несмотря на рост экономики и рост ВВП на душу населения», – говорил управляющий директор «Тройки-Диалог» Антон Рахманов, и приводил в пример свою встречу с управляющим из Турции – тот извинился за то, что индустрия в его стране слишком мала – всего $25 млрд. «У нас – меньше $4 млрд», – замечает Рахманов. 

Почему это происходит? Неужели виноват кризис? Он тоже, но не только. Индустрия больна, причем болезнь ее не внешняя, в внутренняя. Одну из причин недоверия граждан к паевым фондам довольно точно описал глава агентства RusRating Ричард Хейнсворт, выступая на одной из конференций в феврале: «Российские инвесторы знают story про ЗПИФы. Они расценивают его как упаковку для мусора, никто не хочет покупать «упакованный мусор», и поэтому отказываются от них вообще». 

Впрочем, с ЗПИФами у нас как раз более или менее все в порядке. Их у нас в два раза больше, чем открытых, хотя еще в 2008 году было примерно столько же. Объясняется это довольно просто – последние годы ЗПИФы использовались для упаковки банковских отходов.  Еще раньше – для упаковки недвижимости. Из почти тысячи ЗПИФов, по оценкам генерального директора УК «Капитал управление активами» Андрея Гриценко, рыночных можно насчитать не больше десятка. Но вернемся к розничным фондам. Предложенная Хейнсвордом версия объясняет кое-что, но далеко не все. Более близким к истине представляется объяснение, предложенное управляющим партнером компании «Третий Рим» Андреем Мовчаном. Он считает, что вся проблема в том, что паевые фонды, которые просто вкладываются в различные акции или облигации (так называемые, long-only фонды) создают прибавочную стоимость для кого угодно, но только не для пайщиков: «Они всегда хуже индекса. [...] 100% value заключено в отношениях менеджер-менеджер, и меньше 0% value в отношениях менеджер-клиент», – говорит Мовчан, отказываясь называть вещи своими именами. Речь собственно о том, что управляющие заняты зарабатыванием комиссии для себя, а не прибыли для инвестора. 


Кстати, привлечение средств в фонды в России является только функцией сети продажи и маркетинга, но никак не результатов управления. А клиенты между тем совершенно очевидно не хотят платить комиссию управляющему за то, что тот сформирует портфель, повторяющий тот или иной индекс. Никакого искусства управления в этом, действительно, нет. А граждане наши не дураки, чтобы платить за несуществующую услугу. 

Я спросила у пары управляющих, что они про это думают. Один – генеральный директор УК «Уралсиб» Александр Пугач – согласился с тем, что отрасль тяжело больна, и что Андрей Мовчан в целом прав, а задача управляющих – искать лекарство от этой болезни, придумывая новые стратегии и способы приумножения капитала пайщиков. Второй – генеральный директор УК «Капитал управление активами» Андрей Гриценко заявил, что во всем виновато неправильное регулирование. Правы, видимо, оба. 

Правила работы паевых фондов писались тогда, когда еще свежи были воспоминания об МММ, и регуляторы перестраховывались. Как оказалось, излишние ограничения привели к тому, что фонды стали неэффективным инструментом – они могут показывать положительный результат только на растущем рынке. Андрей Гриценко говорит, что весь прошлый год управляющие ходили в ФСФР с предложениями по расширению декларации, но ни на одно из них не получили положительного ответа. Управляющие просили, среди прочего, разрешить шорты – заработать на падающем рынке можно только открывая короткие позиции, разрешить использовать инструменты срочного рынка без тех ограничений, которые наложены сейчас, – в частности управляющий паевым фондом, покупающий опцион на продажу тех или иных акций, обязан купить и акции. Иными словами, открыть сразу короткую и длинную позицию, сведя потенциальную прибыль на нет. Еще одна проблема, по словам Гриценко, правила учета GDR, которые управляющий должен учитывать как одну локальную акцию, хотя GDR может состоять из большего числа акций. Ну и так далее... 

У рынка нет иного выхода, как реинкарнироваться во что-то, что действительно будет создавать прибавочную стоимость пайщику – никто не будет платить комиссию за низкую доходность. Проще отнести деньги на депозит. И тут уж вопрос десятый, будут ли управляющие изобретать новые подходы и усложнять технологии управления, или будут лоббировать изменения в законодательстве. 


Slon.ru