50 000 BC. #9

Я понимал, что медь — это не лучший вариант для инструментов, поэтому начал постепенно добавлять олово и свинец, получая бронзу. Металл получался заметно прочнее, и уже почти не ковался каменным молотком. Нужна была горячая ковка, то есть предварительный разогрев исходного материала. Но чем держать раскаленный слиток? Нужно было сделать щипцы. Впрочем, это не стало проблемой. Две палки с вбитыми в их торцы медными лопатками вполне подошли. Затем они были заменены на более удобные медные, с гибкой перемычкой на основании.

 

Весь июнь я упражнялся в кузнечном деле, выплавив в общей мере около 3 кг меди и примерно кило бронзы. Я взял себе в помощники Тома и еще одного смышленого парня из апачей, и мы вместе начали производство инструментов. Первым делом, я выковал еще кинжал. Будет подарок Ыкате. Массовое производство подобных ножей я не планировал, пусть остаются чем-то уникальным. С другой стороны — были сделаны несколько заостренных пластинок для работы на кухне. Женщинам стало в разы проще разделывать мясо и чистить рыбу. Через три недели усердных попыток у нас получился первый топор. Дырки в металле я делать не научился, поэтому топор был сделан с пластиной на обухе, в которую как бы заворачивалось древко. Для верности топорище еще обмотали просмоленными веревками. Получилось крепко и выглядело не так чтобы очень топорно. Этот топорик пошел на смену разбитому об голову медведя кремниевому оружию Тыкто которому он снова радовался не меньше чем кинжалу.

 

С развитием мастерства надо было подумать о топорах промышленных, для рубки деревьев. Мы все сильнее смещались от сельского хозяйства в сторону производства и для поддержания этого движения требовались инструменты.

Сейчас, трудовой расклад моего племени выглядел так:

Из 12 воинов один погиб в схватке с медведем, двое было в командировке у апачей. Тыкто постоянно был около меня, еще восемь человек занимались силковой охотой и составляли наиболее боеспособную часть племени.

Трое молодых воинов помогали ставить силки, один был в командировке у апачей, один следил за костром, один занимался воспитанием мальчиков, еще двое носили тяжелые бревна на дрова, помогая женщинам и двое гнали воздух над костром.

Пятеро мужчин из апачей были заняты на ловле рыбы, четверо были махальщиками, еще один помогал мне в кузнице. Чук и Гек с двумя соплеменниками были переведены с моря на сушу. Они освоили камнеметалку, хорошо ставили силки и что примечательно — были более ловкими воинами, чем мои. Все чаще апачи побеждали в олимпийских играх, вызывая плохо скрываемую злобу у аборигенов. Да и с топором апачи обращались куда искуснее, в то время как наше племя лучше бросало копье и камни. Надо было что-то делать с этим растущим социальным напряжением. Я ввел в дисциплины метание копья и подъем тяжестей над головой. Ситуация немного подравнялась.

Мальчишки помогали таскать дрова и глину, колотили молотками по руде, дробя ее. Том, как я уже говорил, начал помогать мне в кузнице и у него отлично получались мелкие детали, вроде гвоздей или небольших пластинок. Кстати, все дети обязательно проходили практику по мужским занятиям и боевому применению копья, топора, камнеметалки, постановке силок. Обучению языку для детей, особенно младше восьми лет я придавал особое значение. Они легче схватывали науку и в какой-то момент я с удивлением заметил, что Том, например, иногда правильно меняет падежи и спрягает глаголы, в отличии от взрослых. Поэтому я старался уделять хотя бы полчаса времени, для того чтобы говорить вечером с детьми, причем уже не коверкая слова.

Из женщин — трое работали на готовке, еще четверо — на лепке посуды и ее обжиге. Пятеро — носили дрова, четверо плели веревки, еще двое обмолачивали сырье и двое приносили его из лесу. Две женщины следили за фермой, еще две — следили за маленькими детьми. Консолидация детей в своеобразный детский сад с ответственностью на двух воспитательницах высвободила нескольких женщин, каждая из которых раньше нянчилась только со своим. Три женщины носили красную глину, остальные были на поздних сроках беременности или только родили и занимались уборкой, помощью на кухне и ферме.

Как видно, все, включая 20 человек из апачей, были полностью заняты. Интересно было то, что через полгода из 100% ВВП в области сельского хозяйства мы перешли в сферу производства на уровне около 30% (примерно 13% в производстве меди, 5% керамики, 11% веревки) и услуги (готовка еды и нянченье детей) составляли 8%. То есть доля сельхозки упала почти до 60%.

Для сравнения текущий ВВП России: сельское хозяйство: 4,5 %, промышленность: 36,9 %, сфера услуг: 58,6 %. США: сельское хозяйство: 1,2 %, промышленность: 19,2 %, сфера услуг: 79,6 %.
Папуа-Новая Гвинея: 33% Сельское хозяйство, 37% промышленность, 30% услуги.

Мне было куда стремиться.

В конце июня случилось еще одно радостное событие. Мои командировочные в племя апачей поймали живую козу. Место ловли оказалось отменным, и за две недели было поймано еще пять коз. Мой загончик, наконец, наполнился блеянием. Зайцы, тем временем, достигли такого размера популяции, что можно было убивать одного каждый день не опасаясь уменьшения. Шкуры мы отдавали апачам, которые по образу моего пуховика стали пытаться шить одежду на зиму. Оплата была схожая — корзина еды в обмен на одежду. С третьей попытки мне справили ботинки на толстой подошве из кожи быка, которые я мог носить без мозолей. Апачам требовалось много веревок, и в определенный момент я ввел давальческую схему. Женщины из племени Ыкаты раз в неделю приносили большие снопы крапивы, и в обмен получали веревки, примерно равные половине от того, что можно было произвести из сырья. Это позволило в какой-то момент отказаться от сбора своими силами, и увеличить штат плетельщиц.

Мы стремительно развивали кузнечное дело. Стандартизировав производство и отработав процесс получалось делать примерно пол килограмма бронзы в два дня, то есть примерно 8 кило в месяц. Сделав несколько топоров с длинными ручками, мы получили возможность рубить деревья, а с помощью маленьких топориков — производить из дерева более сложные деревянные изделия. Например то же дрвеко для топора при помощи другого топора получалось куда как удобнее. Были сделаны удобные носилки для глиноносов. В какой-то момент я даже сделал подобие шкафа в пещере с полками в три ряда, куда ставили посуду.

Но вершиной творения стал точильный камень. Большой кусок песчаника был обработан так, что получилось почти ровное кольцо. Посередине была сделана дырка: заостренное бронзовое шило-сверло со стреловидным наконечником вращалось лучком, прижимаясь сверху камнем.



После этого, камень был помещен на деревянный постамент с бронзовой осью, смазанной жиром. Каменный диск был прикреплен к оси деревянными клиньями, вбитыми в дырку, а конец оси был загнут в рукоятку, которую вращал один туземец, а второй точил топоры и ножи. Бронза была все же не самым крепким материалом, инструменты часто тупились и эффективная точилка была просто необходима.

Мне катастрофически не хватало людей, и я снова отправился к апачам. На этот раз я пришел с подарками, сделанными из камня Кавы. Кинжал из цельного металла и топорик, отполированный до блеска с рукояткой, на которой был вырезан орнамент были торжественно вручены в присутствии всего племени. Ыката был восхищен подарками, и немедленно отдал взамен трех женщин. Я поблагодарил, но предложил еще одну сделку.

Наше племя дает апачам ножи для работы с мясом, иглы для шитья и топоры для рубки деревьев, в качестве подарка. За это в наше племя посылаются еще 10 мужчин и 10 женщин для работы. В ответ мы будем отправлять Ыкате одну корзину еды раз в день. При этом мы будем продолжать платить за руду с ценой уже три к одному, и менять одну живую козу на двойной эквивалент мяса. Одежду мы меняем на веревки и горшки. Четкой формулы не было, но и оборот был небольшой.

Ыката безоговорочно принял условия и вскоре мы выковали ему необходимые инструменты и получили взамен людей.

Рыбная ловля заметно улучшилась — бронзовые крючки не ломались как костяные и прочнее держали рыбу. Доставка дров снова сделалась простой, так как достаточно было свалить дерево около лагеря, чтобы обеспечить нас дровами на несколько дней. Ковали мы теперь бронзовыми молотками, и я уже не тратил столько времени на ковку, отдав эту работу своим подмастерьям. Сборщики руды скоро получили заостренные молотки для долбежки скал. На одну кирку по моим подсчетам пошло бы минимум килограмма три бронзы и это было пока непозволительной роскошью.

Экономика работала на простейших безденежных принципах:
В веревках у нас была работа на давальческом сырье, когда производитель забирает часть принесенного сырья в качестве оплаты.
В плане рыбы — была работа с принципом «оплатой продукцией». Работник получал часть того, что делал, плюс был обеспечен питанием и инструментом.
Руда — имела эквивалент по объему в пропорции 1:3 к другому товару, в данном случае еде.

С Апачами были использованы такие механизмы как субсидии (предоставление бесплатных молотков для руды) с целью увеличить выработку поставщика, и передача технологий (огонь, силки) для повышения работоспособности общества.

Несмотря на примитивизм общества, в нем начинали развиваться рыночные отношения, не сильно отличающиеся от многих сегодняшних. В роли универсальных денег, по сути, выступала еда. Это было всегда востребованным и ликвидным товаром, поэтому я пока даже не думал о выпуске денег.

Тем временем, приближался сбор урожая на моем небольшом поле, и надо было подумать о том, чтобы начать ковать серпы и другие сельхоз инструменты.