Пол Кругман: Путинская Россия трещит по швам

Меня впечатлило то, насколько стремительно и убедительно российская экономика сошла с рельс. Очевидно, что главной причиной стало падение цен на нефть, но рубль на самом деле обесценился сильнее, чем сырая нефть марки Brent: нефть подешевела на 40% по сравнению с началом года, а рубль – наполовину.

Что же происходит? Похоже, что президент Владимир Путин умудрился ввязаться в конфронтацию с Западом из-за Украины как раз тогда, когда упали цены на главный экспортный товар его страны, и в результате финансовые потрясения наложились на торговые.

Однако следует отметить, что резко негативные последствия в результате торговых шоков – это довольно распространенное явление в развивающихся странах, в которых частный сектор имеет существенную задолженность в иностранной валюте. Первоначальный эффект от снижения экспортных цен – падение курса национальной валюты, что создает проблемы с платежным балансом для частных должников, чья задолженность внезапно дорожает в национальной валюте, а это, в свою очередь, еще больше ослабляет экономику,  подрывает доверие и т.д.

Центральному банку, возможно, удастся (или не удастся, как, похоже, вышло в случае с Россией) ограничить падение национальной валюты путем повышения процентных ставок. Но сделать это можно только за счет усиления рецессии. В 2004 году экономисты Барри Эйкенгрин, Рикардо Хаусман и Уго Паницца опубликовали статью, в которой обсудили все это в контексте латиноамериканской ситуации. В статье (она доступна здесь: bit. ly/13v506f) они приводят пример Чили, которая очень сильно пострадала от падения цен на медь в конце 90-х, несмотря на то, что там была гораздо более благоприятная с институциональной точки зрения обстановка, чем сейчас в России и, конечно же, и речи не было о вторжении в соседнюю страну.

Понятия не имею, что все это будет означать для российской политики или геополитики. Однако разговоры о новой холодной войне и сравнения путинской России с СССР выглядят довольно глупо, не так ли?

Размышления о нефти

Я побывал недавно на конференции в Дубае и размышлял о ценах на нефть. (Значительная часть докладов и обсуждения была посвящена геополитике, а мне сейчас не хочется думать обо всех этих мрачных вещах.) Вот некоторые мои не особо систематизированные заметки на полях.

Одна касается неспособности ОПЕК ограничить добычу, чтобы остановить падение цен. Интересно, почему кто-то вообще полагал, что такое возможно. Я всегда считал, что когда люди говорят об ОПЕК, они на самом деле имеют в виду Саудовскую Аравию – единственного игрока, который действительно что-то делал для поддержания цен. Однако на Саудовскую Аравию приходится всего 13% мировой добычи, так что ее возможности ограничены.

Кроме того, надо принимать во внимание прецеденты. Последний раз такой масштабный обвал цен был в 80-е годы, и тогда даже резкое сокращение добычи в Саудовской Аравии не спасло ситуацию. В итоге саудовцы сдались и цены рухнули, так зачем им проходить через все это опять?

Другая моя мысль заключается в том, что «Венесуэла с ядерным оружием» (то есть Россия) выглядит очень уязвимой для кризиса: долгосрочные процентные ставки на уровне почти 13%, обесценивающаяся национальная валюта и куча частных структур с долгами в иностранной валюте. Вы можете думать, что огромные резервы иностранной валюты позволят государству выручить тех, кто попал в беду, однако рынки явно так не считают.

Все это начинает выглядеть очень серьезно. 

www.ng.ru/krugman/2014-12-29/5_putin.html