Гринспен. Россия. Зайцы. Ответ Оле Заяц

Гринспен. Россия. Зайцы. Ответ Оле Заяц

Алан Гринспен возглавлял ФРС США 20 лет. С 1987 по 2006 год. Его имя прочно связано с рядом кризисов. Чёрный понедельник 1987 года.
Пузырь доткомов. Ипотечный кризис 2008 года. Некоторые экономисты обвиняли его в том, что политика низких ставок способствовала формированию пузырей. Понятно, что зайцы тоже хотят надуть такой пузырь и на МосБирже.

В 2008 году Гринспен сам признал, что слишком надеялся на саморегулирующиеся силы рынка. Бывает, люди слишком верят в рынок. Верят в разные великие идеи.

Когда Центробанк верит в вечный рост, рынок начинает играть по правилам, где риски не считают.

Дешёвые деньги, плюс ожидание поддержки.

Какие уязвимости в нашей российской системе могут сработать

Вот точки напряжения, которые в сочетании дают риск масштабного шока:

Зависимость от сырьевого экспорта.
Наша российская экономика по-прежнему сильно зависит от экспорта нефти и газа. Падение цен на сырьё сразу бьёт по бюджету. По валютным поступлениям и курсу рубля.

Ключевая ставка
Это ограничитель. Высокая ставка помогает сдерживать инфляцию. И одновременно делает кредиты дорогими. Это сдерживает потребительский спрос. И в итоге замедляет экономику.

Снижение ставки может разогнать потребление и инфляцию.
Да, любое движение ставки влияет на поведение рынка.

Бюджетная политика. Если расходы превышают доходы, возникает дефицит. Его финансирование за счёт займов при высоких ставках создаёт долговую нагрузку.

У нас сейчас высокая ставка. С одной стороны, она борется с инфляцией, с другой — делает кредиты дорогими для бизнеса и населения, сдерживая инвестиции и потребительский спрос. 
Если снижают ставку — растёт потребление, растут расходы, больше кредитов, больше инфляция. Но зайцам пофигу.

Если ЦБ снизит ставку, это приведёт к обвалу рубля и росту инфляции.

Это уже было. В 2014 и 2022 году падение нефти и внешние шоки реально запускали эту самую цепочку.

Фонд благосостояния. Который уже потратили на покрытие постоянного дефицита.

В 2024 году на закрытие дыры в бюджете из ФНБ забрали около 18% от его объёма. Это не чуток. Это каждый пятый рубль из резерва ушёл просто на то, чтобы свести дебет с кредитом.

Резервы — это не бесконечный кран. Когда подушка тает такими темпами, любой внешний удар бьёт уже не по запасам, а по самой конструкции экономики.

У СССР был огромный запас прочности. Но даже его сломали.

Моральные риски в экономике. Ожидание, что государство в критический момент спасёт системно значимые компании или банки. Это порождает моральный риск. И поэтому, участники рынка берут на себя больше рисков, рассчитывая на государственную поддержку. За счёт бюджета. Отнимая деньги у детей и матерей.

Внешние шоки. Санкции. Ограничения на доступ к международным рынкам. Волатильность на глобальных финансовых рынках. Всё это может усилить нестабильность. 

Если несколько этих факторов совпадут, например, падение цен на нефть + рост ставок + внешний шок, накопившиеся уязвимости могут привести к цепной реакции.

Обвал рубля.
Всплеск инфляции.
Кризис неплатежей.
Проблемы в банковском секторе.

Конечно, у России есть валютные резервы. Можно расплатиться золотом за все ошибки. СССР расплатился, СССР закончился.

Есть фонд благосостояния. Который уже потратили на покрытие постоянного дефицита.

Можно ещё что-то придумать. По-сталински. Но это никому не понравится.

Можно запустить фантастический проект роботизации. Но у нас пока нет машины времени.

И когда кто-то хочет сделать как у Гринспена, я в этом вижу не рецепт успеха, а напоминание о том, как легко дешёвые деньги и вера в саморегулирование экономики превращаются в большие катастрофические проблемы.

А в наших условиях, эти риски не гипотетические.