Россия, война, глобализм, постмодерн

Что делать-то? Похоже, мало кто понимает, что реальность намного страшнее, чем многие себе представляют. Вы часто упоминаете глобализм и мышление постмодерна. Но глобалисты — это не тайное общество и не закрытый клуб миллиардеров. По сути, глобалисты — это все, кому выгоден глобальный (открытый) мир. Это свобода перемещения и возможность работать удалённо и быть трудоустроенными в западной компании, а для многих отраслей (например, IT) бизнес становится рентабельным только при глобальном доминировании. Невозможно создать суверенный ИИ или суверенный микропроцессор — слишком большой капитал, инфраструктура и человеческий ресурс для этого нужны. Постмодерн — это не просто набор клоунады и бреда, а прежде всего продуктивная способность работать вне глобальных смыслов, пересобирая их ситуативно.

В глобализме и постмодерне как раз нет ни национальных интересов, ни глобальных целей и смыслов. Нет тайного мирового правительства, всё хуже — мир — это всадник без головы, поезд без машиниста. Нет глобальных смыслов ни религиозных, ни идеологических. Миром управляют не интеллектуалы, а мелкие лавочники. Крупный капитал тоже не имеет никаких планов. Илон Маск на самом деле считает, что главное — это полёты на Марс, а наши внуки станут киборгами. Трамп считает себя посланником Бога, а Ермак принимает решения по советам гадалки.

Кремль управляет старцами и управляется по дипломатическим учебникам 70-х. Там просто не понимают, что давно нет интересов и стратегий у стран. Они видят это просто как передел границ наподобие империалистических войн XIX — начала XX века. Но мир давно другой. Текущие войны — это результат глобалистского кризиса. Впервые парадокс — производительность труда растёт, а достаток, уверенность в завтрашнем дне падают. У человечества нет образа будущего. Мы не знаем, как планировать и ради чего жить ближайшие 1–2 года. Не то что планировать всю жизнь наперёд.

Проблема России, или русская проблема, как раз в том, что мы неосознанно(!) не встраиваемся в этот глобальный порядок, мы тянем за собой этот шлейф модерна и даже архаики, но при этом осознаём себя как цивилизационный центр. Опять же, прежде всего неосознанно! При этом никакого цивилизационного проекта Россия уже не предлагает. Русско-украинский кризис — это прежде всего российский цивилизационный кризис. Нас не могут сломать об колено и подчинить глобальному порядку окончательно, при том что российская элита давно встроена в глобализм, но мешает встроиться только внутреннее осознание русской уникальности, которое глубинно прошито в самосознание народа. Путин думает, что мы повоюем и будем жить и торговать по-старому, дескать, и не такое было. Но у русской элиты нет понимания, что мы в конце цивилизационного цикла и сам западный проект уже трещит по швам. Молодёжь на Западе уже сейчас не знает, ради чего жить и по каким лекалам строить жизнь. Образование уже не стоит ничего, собственности практически тоже нет и не предвидится, социальные лифты закрыты, но зато есть бесконечный челлендж со специально заложенным выгоранием, экономия ресурсов и либеральный концлагерь в жанре «Чёрного зеркала».

То, что мы видим, — это крах современной цивилизации как таковой, и мировой порядок начал сыпаться с России как раз потому, что Россия всегда была Западом. Но Западом альтернативным, со своим христианством и со своим принятым, но не прожитым модерном. Именно поэтому Россия для Запада — первейший враг: мы воспринимаемся как изъян в собственной цивилизационной структуре. А Украина, в свою очередь, — это изъян внутри России. Именно потому и война с Украиной — потому что элита РФ так же стремится быть встроенной в глобальный проект, хотя внутренняя суть этот путь ломает.

Вы скажете, что, дескать, я, как и все, не предлагаю выхода. Да, так и есть. Но я хотя бы предлагаю и путь к пониманию, и, если не выход, то хотя бы возможность ощутить эсхатологический восторг.