Arsenya Bri, вы тоже из стана шортистов?
Booppa,
Затяжной период.
Некоторые аналитики (например, из ЦМАКП) обращают внимание на сигналы, которые могут указывать на риск более длительного спада — рецессии, то есть снижения ВВП на протяжении 12 месяцев и дольше. Если несколько негативных трендов наложатся друг на друга (высокая ключевая ставка, которая душит инвестиции и кредитование, растущий бюджетный дефицит, падение доходов от экспорта, проблемы в отдельных секторах), спад может затянуться на год и более.
Структурная стагнация.
Бывает и так, что экономика не столько «падает», сколько надолго застревает в режиме слабого роста или стагнации. Это не резкий обвал, но и не развитие — темпы роста ВВП могут быть очень низкими годами, пока не произойдут серьёзные структурные изменения (перестройка отраслей, новые инвестиции, изменение налоговой или денежно-кредитной политики).
Уже в январском докладе по системным рискам ЦМАКП констатировал, что банковский кризис не то что скоро начнется, а уже начался.
\ коротко поясню, в чём там суть: действительно, в январе 2026 года ЦМАКП в докладе «Что показывают опережающие индикаторы системных финансовых и макроэкономических рисков?» заявил, что системный банковский кризис в России уже начался. Но тут важно не запутаться: аналитики говорили не о полномасштабной панике (с очередями в отделениях и массовыми банкротствами), а о том, что формальные критерии кризиса выполнены, хотя сам процесс пока протекает в скрытой (латентной) форме.
В чём был главный аргумент? По методологии, которую использовали в ЦМАКП (она перекликается с подходами МВФ), одним из признаков системного банковского кризиса считается ситуация, когда доля проблемных активов в общих активах или кредитном портфеле банковской системы превышает 10%. Аналитики ЦМАКП на основе январской статистики сделали вывод: в третьем квартале 2025 года этот порог был пройден, и индикатор держался выше него уже третий месяц подряд. При этом в отдельных сегментах ситуация была ещё серьёзнее: например, в секторе малого и среднего предпринимательства (МСП) доля проблемных кредитов в среднем достигала 19%.
Почему тогда не было видимого кризиса? Эксперты поясняли: ухудшение качества активов пока «маскируется». Во-первых, банки активно реструктурировали просроченные ссуды — то есть формально «затягивали» проблему, а не списывали её. Во-вторых, значительную долю рынка занимают государственные банки: это позволяет административными методами сдерживать панику среди вкладчиков и не допускать массового оттока средств.
Что ещё тревожило авторов доклада? Помимо роста «плохих» долгов, они обращали внимание на другие сигналы: нарастающие риски «бегства вкладчиков», а также на долговой разрыв между предприятиями (просроченная дебиторская задолженность впервые превысила 8 трлн рублей — это 3,8% ВВП). В докладе также приводились прогнозные оценки: средняя вероятность системного банковского кризиса до конца 2026 года и высокая вероятность рецессии экономики в тот же период.