Последняя капля

(Продолжение статей «Начало», «Развитие», «Эксперимент», «Черный лебедь», «Тилт», «Кома» и «Работа над ошибками»)

Мы оказались в еще большем цейтноте, принцип зарабатывать на содержание всех направлений компании никто не отменял, и времени на восстановление не было.

Я пристально следил за рынком и выжидал лучшей возможности заработать. Рынок падал 3 дня подряд, затем настал день коррекции. На другой день, 3 ноября, рынок начал рушиться вновь. Мы оставались вне позиции и наблюдали, как RI уже сделал более 5000 пунктов вниз в течение нескольких часов. Учитывая статистический анализ дневных колебаний, я посчитал, что мы уже у нижней границы дневного рейнджа, в меня вселилась уверенность в том, что сейчас начнется отскок наверх. Я достаточно легко убедил Дмитрия в своей правоте и мы открыли длинные позиции.

Падение продолжалось, и Дима смотрел на меня с опаской. Однако, я излучал увереность, говоря, что это  остаточное инерционное движение, и вот-вот появится откупной объем. Я не только убедил его в сохранении лонга, но и уговорил увеличить позицию, чтобы снизить среднюю цену. В итоге она оказалась  немного больше 145 000 пунктов. Я обрел уверенность, настойчивость и теперь был готов отвечать за действия коллегии. К тому же я чувствовал себя виноватым, корил за то, что не проявил настойчивость тогда, кода мы удерживали убыточные позиции. Сейчас я желал во что бы то ни стало реабилитироваться.


В этот момент зашел Люсорт и, узнав, что мы поуши в лонгах, стал спрашивать, почему мы так думаем.  Дима молчал, и я пытался всеми силами обосновать свое мнение, тем более, что это был, по-настоящему, мой трейд. Я говорил, наверное, больше часа,  пытаясь быть более убедительным, но Люсорт думал по-другому. Он считал, что мы будем валиться! Получив значительный убыток на шортах, видя, что рынок теперь идет вниз, он боялся упустить момент и желал опять зайти в шорт. Теперь я думаю, что это было очередным проявлением тильтового  состояния.

Вариационка тем временем показывала, что мы уже потеряли в деньгах отличную иномарку. Но с учетом размера позиции это было вполне допустимо, процентное отклонение от нашей средней цены было в пределах нормы. И я убеждал, что для такой позиции это абсолютно приемлемая просадка.  Я также пытался донести, что для того, чтобы выполнить поставленный план по прибыли, мы вынуждены идти не только на такой риск,  но и гораздо больший. И это нормально.

Но проблема была в другом. У Люсорта оставался шортовый взгляд на рынок, который на тот момент таким и казался. Поэтому никакие мои доводы не изменили бы его взгляд. Кстати вспомнились слова Юрия: «Я не покупаю чужое мнение и не продаю свое.»

И тут уже Дмитрий попал под влияние учредителя и проронил фразу, что как только цена вернется — закроемся. Я машинально кивнул и уже начинал сам терять уверенность в своей правоте, исчерпав все возможные доводы за лонг. 

Тем временем рынок начали откупать, но больших объемов не наблюдалось, скорее было видно, что некоторые шортисты фиксируют прибыль. Дмитрий вышел из кабинета, и у мониторов остались мы с Люсортом вдвоем. Он долго смотрел на графики и молчал.

Затем он встал подошел к двери, обернулся ко мне и произнес: «Поигрались и хватит!» Я понял его слова, как указание к закрытию позиций и скорее всего к дальнейшему прекращению проекта в целом. Котировки тем временем уже болтались на нашей цене, и я, отчасти, от того, что теперь сам не был уверен в своей правоте, а отчасти со злости, что мне так и не поверили, поднял трубку и скомандовал о закрытии позиции.

После моего доклада, Люсорт оживился, вернулся к мониторам и скомандовал искать точки входа на шорт. Тем временем в кабинет зашел  Дмитрий, узнал, что мы вне рынка, посмотрел на график (котировки к тому времени еще подросли)  и констатировал, что теперь закрылись зря.

Точек входа на шорт мы так и не указали, да и как это могло быть, когда у нас с Дмитрием был лонговый взгляд. Рынок еще достаточно времени стоял в нерешительности, а под вечер полетел вверх, сделав больше 10 000 пунктов. Так, опасаясь за потерю иномарки, мы упустили хорошую квартиру в Москве!

Для меня это было последней каплей, и я принял решение больше не торговать в составе коллегии.