Упоительные вечера и французские булки.

Соседний пост о Пушкине заставляет вспомнить благосостояние дворян. На самом деле революция ничего не отняла у большинства дворян, т.к. отнимать было нечего — 2/3 имений были в закладе у казны, и долги эти были невозвратны. И это помимо частных долгов. Ситуация описана у Крестовского в Петербургских трущобах — сын Морденко, бывшего княжеского управителя, позднее открывшего ломбард и скупившего векселя князей после многих лет сбирания на это денег, сидел в роскошном доме князей с пачкой векселей и думал, что неужто вся эта роскошь дым, фикция и он мог бы пустить князей по миру и засадить в долговую тюрьму тоненькой пачкой бумажек? А ведь у князей был и казенный заклад.
Проследим в литературе, в описании современников. Схема заклада всем известна по Мертвым душам. Первые практики описывает Пушкин в Барышне-крестьянке. Там двое соседей — один богатый и хозяйственный, другой знатный и разоряющийся, он и придумал первым в округе заложить имение в казну, а за ним почти все соседи. Породниться с дочерью трпнжиры богатый сосед решил из-за сына — связи соседа нужны были для карьеры сына в столице.
Дальше заклады и разорения описаны в каждой второй книге — разрушенные шикарные усадьбы с оранжереями специально для ананасов в Приваловских миллионах, забытый дом в столице с бездарно убитыми на него сотнями тысяч у Крестовского, дом ставший сердцем Вяземской лавры — жутких трущоб, Тургенев, Чехов, малоизвестные сейчас современники — Мельгунов с модным мистическим очерком, где вскользь описаны бездарно промотавшие в Италиях имения баре, привезшие оттуда кучу подделок и следующее поколение, убившее остатки на прогоревшие заводы.
Нечего было отнимать. Отняли фактически государственную собственность. Ведь выкупить имения никто из них не мог. Для промышленности не было коммерческой жилки, земледелие тем более не давало доходов. А расходы были, и еще какие — от Онегина, чей папа все промотал, почему и занемогший дядя с состоянием заставил себя уважать, до бесчисленного множества других.