Разворот близок .

Тьма, пришедшая со  Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город.  Исчезли висячие  мосты,  соединяющие  храм  со  страшной  Антониевой башней, опустилась с  неба бездна и  залила  крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами,  базары, караван-сараи, переулки,  пруды...  Пропал  Ершалаим —  великий город, как будто  не существовал на свете.  Все пожрала тьма, напугавшая все живое  в Ершалаиме и его окрестностях. Странную тучу  принесло  с  моря к концу  дня,  четырнадцатого  дня весеннего  месяца нисана.

     Она уже навалилась  своим  брюхом на Лысый  Череп, где  палачи поспешно кололи  казнимых,  она  навалилась  на храм  в  Ершалаиме,  сползла  дымными потоками с холма его и залила Нижний Город. Она вливалась в окошки и гнала с кривых улиц людей  в  дома. Она не спешила  отдавать свою влагу  и  отдавала только свет. Лишь только дымное черное варево распарывал огонь, из кромешной тьмы взлетала вверх великая глыба храма со  сверкающим чешуйчатым покрытием. Но он угасал во мгновение, и храм погружался в темную бездну. Несколько раз он  выскакивал  из нее  и  опять  проваливался, и  каждый  раз  этот  провал сопровождался грохотом катастрофы.

     Другие трепетные мерцания  вызывали  из бездны противостоящий храму  на западном  холме  дворец Ирода Великого,  и страшные безглазые золотые статуи взлетали к черному небу,  простирая к нему руки. Но опять прятался  небесный огонь, и тяжелые удары грома загоняли золотых идолов во тьму.

     Ливень хлынул неожиданно, и тогда гроза перешла  в ураган.  В том самом месте,  где  около  полудня,  близ   мраморной  скамьи  в  саду,  беседовали  прокуратор  и первосвященник,  с  ударом, похожим на пушечный,  как  трость переломило кипарис.  Вместе  с водяной пылью  и градом на балкон под колонны несло  сорванные  розы,  листья  магнолий,  маленькие  сучья и песок. Ураган терзал сад.