Для валютного курса важна не цена нефти, а реальный денежный поток

Курс рубля исторически принято жестко привязывать к цене нефти. Мол, цена растет, рубль должен укрепляться, и наоборот. Но рубль зависит не столько от мировой цены нефти как таковой, сколько от реального потока валюты в страну и из нее.

Причем зависимость бюджета от нефтегазового сектора действительно заметно снизилась. В январе–июле 2026 года нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 4,595 трлн рублей при общих доходах 22,112 трлн, т.е.около 20,8%. Для сравнения в 2014 году на нефтегазовые доходы приходилось 51,3% всех доходов федерального бюджета.

#ИнвестАнализ

Не стоит забывать, что в моменте сильно сократилась переработка в топливо. В разгар проблем потери доступных нефтеперерабатывающих мощностей оценивались примерно в четверть от общероссийского уровня. Это не просто выбило часть объема из привычного потребления, но и поменяло структуру торговли. Что-то приходится оставлять внутри страны, ограничивая экспорт, а отдельные виды топлива завозить дополнительно.

При временном снижении предложения экспортные ограничения самый очевидный способ исправить ситуацию внутри страны. Запрет на экспорт дизельного топлива российскими производителями продлился до конца сентября, экспорт бензина ограничен до 31 января 2027 года.

Для валютного баланса это двойной удар, потому что товар, который вчера продавался за валюту, сегодня потребляется внутри страны за рубли, и поток экспортной выручки уменьшается. Одновременно часть топлива приходится импортировать. К началу июля из Индии в Россию уже было направлено не менее 60 тыс. т бензина, а общий план импорта из разных стран оценивается примерно в 400 тыс. т в месяц, что покрывает около 12% месячного спроса.

Локальные трудности при этом повышают стоимость обеспечения внутреннего рынка. Топливо приходится быстрее и дальше перебрасывать между регионами, менять привычные логистические цепочки, формировать дополнительные запасы. Часть расходов в итоге оказывается либо в цене для потребителя, либо в издержках бизнеса, и экономический эффект становится шире, чем просто потерянный физический объем переработки.

Сами нефтяные компании вынуждены не только нести дополнительные затраты на ремонты НПЗ и усиление мер защиты, но и теряют потенциальный экспортный доход из-за действующих ограничений.

В 2025 году Россия экспортировала 114 млн т нефтепродуктов, что уже было примерно на 7% меньше уровня 2024 года. А макропрогноз на 2026 год предполагает снижение экспорта топлива примерно до 98,5 млн т. Если этот показатель реализуется, падение к 2025 году составит еще около 14%.

Высокая цена нефти способна поддерживать экспортные доходы, но если одновременно уменьшаются объемы экспорта нефтепродуктов или растет стоимость стабилизации внутреннего рынка, часть преимущества от высокой цены просто съедается.

Текущий более слабый рубль, с одной стороны, выгоден экспортерам, которые получают часть выручки в иностранной валюте. Но этот же курс повышает рублевую стоимость импортного оборудования и комплектующих для восстановления тех же НПЗ.

В отраслевой структуре расчетов за российскую нефть и нефтепродукты, 67% выручки приходится на китайский юань, еще 24% на рубль, около 5% на доллар, 1% на евро и примерно 4% на остальные валюты.

География торговли эту структуру вполне объясняет тем, что около 80% поставок приходилось на Китай и Индию, а поставки нефти в Европу сократились примерно до 25 млн т против 175 млн до перестройки торговых потоков.

Дорогая нефть больше не гарантирует крепкий рубль, который сейчас во многом зависит от геополитики, размера дисконта, внутренних ограничений и готовности партнеров идти на политический риск при покупке российского ресурса.

Какой курс доллара вы считаете комфортным для своего портфеля? Пишите ответы в комментариях и подписывайтесь на канал

#ИнвестАнализ — собственная аналитика экономики и компаний

boosty Доступ к ИИС + ранний доступ ко всем видео: clck.ru/3PQqwc