Аналитика за подписку

демка:

Как Китай работает с подсанкционными странами

У Пекина есть два контура работы с санкционным давлением, и они существуют параллельно.

Первый публичный, где Китай на дипломатическом уровне называет любые ограничения незаконным вмешательством и длинной рукой чужого правосудия.

Второй же, где крупнейшие китайские банки реагируют на угрозу вторичных санкций быстрее и жёстче, чем от них требует любая официальная позиция Пекина более фактический. Разберём на примере Ирана. В августе 2018 года, ещё до формального вступления санкций США в силу, банк Kunlun, а это на минуточку структура, специально созданная CNPC для расчётов с Тегераном в обход доллара — сам приостановил платежи в евро.

К ноябрю того же года он полностью прекратил операции в юанях. В январе 2019-го расчёты возобновились, но только по гуманитарным, заведомо несанкционным позициям. CNPC синхронно вышла из пятимиллиардного проекта разработки Южного Парса якобы не из-за прямого запрета, а потому что не смогла проводить платежи через тот же Kunlun. Крупная госструктура сама вывела себя из рискованной сделки, не дожидаясь, пока это сделает регулятор. С Россией паттерн повторился почти буквально, только счёт пошёл на дни.

Уже 25 февраля 2022 года, сразу после первых санкций, офшорные подразделения ICBC остановили выпуск долларовых аккредитивов на российское сырьё, а сингапурский Bank of China ограничил финансирование сделок с российскими контрагентами. В апреле 2022 UnionPay отказалась обслуживать карты банков из списка SDN.

К декабрю 2023-го, после того как США получили право вводить вторичные санкции против банков, содействующих российскому ВПК, китайский комплаенс заблокировал до 80% транзакций в юанях, и это включая специализированные банки вроде Chouzhou, которые изначально создавались именно для работы с подсанкционными партнёрами.

Но параллельно с этим ужесточением ни разу не остановился физический поток товаров.

Пока крупные государственные банки закрывались для нас — расчёты перетекали в приграничные региональные банки Хэйлунцзяна и Цзилиня, ибо у них просто нет долларовых корсчетов, и поэтому нет риска попасть под вторичные санкции.

Аналогично работала иранская схема: независимые НПЗ провинции Шаньдун, так называемые самовары, не имеют зарубежных активов и долларовых расчётов, поэтому оказались физически неуязвимы для блокирующих санкций США, в отличие от гос гигантов.

Так и получилось: одно кольцо чтобыодин контур чтобы защищать доступ Китая к мировой финансовой системе, второй чтобы сохранять товарные потоки.