Экскурс в историю России: политэконом Иван Посошков... 300 лет со дня смерти...
Сейчас экономическую теорию Ивана Тихоновича Посошкова, изложенную им в «Книге о скудости и богатстве» 1724 года, ученые-экономисты называют русским вариантом доиндустриального меркантилизма, то есть строгого контроля за хозяйствующими субъектами со стороны государства, высоких импортных пошлин, о запрете вывода денег за границу и субсидировании отечественного производителя...
/>/>
«Книге о скудости и богатстве» Ивана Посошкова
Фото: Российская государственная библиотека
«Высечь батогами или плетьми»Коротко суть государственной политики в области экономики, как ее видел в 1724 году Иван Тихонович Посошков, можно проиллюстрировать цитатой из его «Книги о скудости и богатстве»: «Буде кто взял цену против настоящей излишнюю, то за всякую излишнюю копейку взять на нем штрафу по гривне или по две, да высечь батогами или плетьми, чтоб вперед так не делал; а буде в другой раз так же учинит, то доправить штрафу сугубо, и наказание учинить сугубое ж». Рукопись своей книги Посошков отправил Петру I за полгода до смерти императора. Читал ли ее Петр, сие науке неизвестно. Но кто-то из ближнего его окружения явно читал, потому что в 1725 году Посошков был арестован Тайной канцелярией, его посадили в камеру Петропавловской крепости, где он через несколько месяцев умер. В дальнейшем вспоминали о Посошкове и его книге редко.
Сейчас в отделе рукописей библиотеки Российской академии наук хранится рукопись этой книги на 263 листах, которую в феврале 1752 года «господин советник Михаил Васильевич Ломоносов велел начисто переписать, и по переписанию… оригинал взнесть в канцелярию (академии.— “Ъ-Наука”)». Этот список был известен Новикову, который в 1772 году в своем словаре русских писателей писал о Посошкове: «Из сочинений его осталась одна только книга “О скудости и богатстве”, хранящаяся рукописною в Императорской библиотеке».
Самоучка-начетчикВпервые опубликовал книгу Посошкова профессор Московского университета Николай Погодин, славянофил и идеолог панславизма, как образец отечественной экономической мысли. Правда, для этого потребовалось личное разрешение министра просвещения графа Уварова. А лекцию о Посошкове, которую Погодин планировал прочитать своим студентам, читать ему запретили. В 1860–1870-е годы на фоне реформ Александра II историки смогли воссоздать на основе архивных материалов Тайной канцелярии достаточно полную биографию Посошкова и, что интереснее, его творческую биографию.
Теперь он был не автором единственной «Книги о скудости и богатстве», как считал Новиков, а автором десятков писем (аналог современной научной статьи) и по меньшей мере полудюжины капитальных трудов — от «Доношения о ратном поведении», где он почти за век до Суворова призывал побеждать не числом, а умением и заодно подсчитал, что бюджет хорошо обученной армии в 60 тыс. солдат составит 1 млн руб., ровно столько же, сколько тогда тратилось на 300-тысячную русскую армию, до «Зеркала очевидного» об опасности старообрядчества и лютеранства для империи и «Завещания отеческого сыну», где он рассуждал о воспитании подрастающего поколения в рамках православных традиций. Словом, был политэкономом — институционалистом, как говорят ученые, то есть главным для него было невещественное богатство страны, чистая экономика была лишь одним из путей к достижению этого богатства.
Но это уже была история. Еще в 20-е годы XIX века Онегин Александра Пушкина «читал Адама Смита / И был глубокой эконом, / То есть умел судить о том, / Как государство богатеет, / И чем живет, и почему / Не нужно золота ему, / Когда простой продукт имеет. / Отец понять его не мог / И земли отдавал в залог». То есть на повестке дня тогда уже была классическая рыночная экономика, и лишь такие закоренелые крепостники, как отец Онегина, вели себя по Посошкову.
Во второй половине того же века до России докатилась промышленная революция и «невидимая рука рынка» Адама Смита уже крепко держала отечественную экономику. К концу XIX века Посошков был всего лишь «известный русский экономист, один из тех самоучек-начетчиков московской церковной письменности, которые, крепко придерживаясь старых национальных начал, тем не менее ясно понимали, что Россия должна идти вперед и что только в полном развитии ее сил заключается спасение», как было сказано о нем в «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона» в 1898 году.
Второй раз «Книга о скудости и богатстве и некоторые более мелкие сочинения» с предисловием А. А. Кизеветтера вышла в 1911 году в серии «Памятники русской истории». Она задумывалась как учебное пособие для студентов кафедры русской истории профессора Александра Кизеветтера, бывшего депутата Государственной думы от Партии кадетов и будущего гласного (депутата) Московской городской думы при Временном правительстве, а потом пассажира известного «философского парохода».
В третий раз «Книга о скудости и богатстве» с предисловием Б. Б. Кафенгауза была опубликована в 1937 году уже в Советском Союзе Государственным издательством социально-экономической литературы. Борис Борисович Кафенгауз, научный сотрудник НИИ Наркомторга СССР, писал диссертацию о Посошкове. Фактически это был автореферат его диссертации с приложением к нему под одной обложкой основного источника — книги Посошкова. Кафенгауз стал кандидатом экономических наук и доцентом. Четвертое и последнее издание книги Посошкова вышло в 1951 году в издательстве АН СССР в серии научно-популярной литературы и опять под редакцией и с комментариями Бориса Кафенгауза, но уже доктора исторических наук и профессора исторического факультета МГУ.
Не мизирный человекО происхождении и жизни Посошкова историкам известно лишь то, что они нашли в XIX веке в архивах Тайного приказа с добавлениями из писцовых книг, где встречалось его имя. Родился он в 1652 году в подмосковном селе Покровском-Рубцове на реке Яузе. Отец и дед писателя в писцовых книгах середины XVII века числились непашенными, оброчными крестьянами этого дворцового села и были серебряниками, то есть ювелирами, работавшими для Оружейной палаты. Семья была зажиточная. Сам Иван Посошков тоже числился денежным мастером. В 1894 году он даже изобрел усовершенствованную модель денежного станка, предназначенного «в поднос» царю Петру. Тогда же его имя впервые упоминается в делах Тайного приказа в связи с делом монаха Андреевского монастыря Авраамия, арестованного «за поднос» Петру «тетрадей» с критикой тогдашней внутренней политики. Под пыткой монах в числе прочих своих «друзей и хлебоядцев» назвал Ивашку Посошкова.
В тот раз Посошков на допросе сумел оправдаться, но своей активной гражданской позиции, как это назвали бы сейчас, не изменил. Но при этом просил у царя дать ему на откуп чеканку медных денег и выпуск игральных карт. Не добившись этого, он занялся производством водки и в этом бизнесе весьма преуспел: сначала в Москве у Каменного моста содержал питейный двор, а затем перенес производство своей водки в Новгород. Там он, помимо винокурни, держал на откупе некоторые казенные сборы и торговал. Сохранились документы о продаже им московским и новгородским купцам драгоценностей и продуктов. Там же упоминалось о его довольно значительных долгах своим партнерам по бизнесу.
Посошков обзавелся домами в Новгороде и Петербурге, стал называть себя «купецким человеком», а потом и вовсе стал помещиком. Постепенно скупая один клочок земли за другим, он приобрел деревню в Новгородском уезде, где у него было 86 десятин (гектаров) земли и «людей и крестьян мужеска и женска полу 72, да в бегах 9 человек». В своем имении он устроил винокуренный завод и держал на гостином дворе в Новгороде три амбара с водкой, поставляя ее в казну. Незадолго до последнего ареста и смерти он обратился в Мануфактур-коллегию за разрешением открыть текстильную мануфактуру в Новгороде «на 8–10 станов для производства против немецких без запинок полотна и шерстяных тканей».
Хоть Посошков и умер, его ткацкий завод Посошкова все-таки заработал. Его владельцем был его сын Николай, именуемый в архивных делах «фабрикантом». К этому можно добавить, что дочь Посошкова Пелагея вышла замуж за полковника Петра Роде, служившего в лейб-гвардии Семеновском полку, как еще одну иллюстрацию того, как сильно изменился сословный статус семьи бывшего оброчного крестьянина Ивашки Посошкова. Его внуки, дети Пелагеи, стали потомственными дворянами. Не будь у него столько активной жизненной позиции, если бы «умственные его интересы часто не перевешивали заботу о материальном достатке», как писал Погодин, он, вероятно, был бы намного богаче, и не исключено, что не внуки стали бы дворянами, а он сам. В петровские времена такое бывало. Впрочем, в «Книге о скудости и богатстве», то есть в конце жизни, он и сам называет себя «не последним человеком» и противопоставляет себя «мизирным» людям.
Трижды троекратная политэкономия ПосошковаПолное название опуса магнум Ивана Посошкова — «Книга о скудости и богатстве, сие есть изъявление от чего приключается напрасная скудость, и от чего гобзовитое богатство умножается». Оба ее советских перевода свободно доступны в интернете, желающие могут их прочитать самостоятельно (за ее издания Погодина и Кизеветтера просят деньги — наверное, как за раритеты). Чтение этой книги, честно говоря, занятие трудное. Исходная рукопись «Книги о скудости и богатстве» была написана три века назад на московском разговорном изводе (разновидности) церковнославянского языка, набранном буквами современного алфавита, и по возможности отредактированная в соответствии с правилами современной грамматики, но все равно изобилующая словами, давно вышедшими из обихода. Например, слово «гобзовитое» в названии книги — производное от глагола «гобзовать», что означает «жить в достатке, изобилии».
Книгу предваряет «Доношение Всепресветлейшему, державнейшему императору и самодержцу всероссийскому Петру Великому, отцу отечествия, государю всемилостивейшему» — своего рода аннотация монографии. В ней сказано: «В российском народе присмотрих отчасти яко во владущих судиях, тако и в подвластных многое множество содевающияся неправды и всяких неисправностей. И того ради возжелал пред очи твоего императорского величества о достоверных, и слышанных, и о мнимых делах предложити по мнению своему изъявление. И на оныя неправды и неисправности, елико ми бог даровал, мнения своего изложение ко исправности тех неправостей трехкратное троекратие предлагаю, а именно: первое троекратие о неисправе и поправе духовенства, воинства и правосудия; второе трекратие о неисправе и поправе купечества, художества и разбойников с беглецами; третие трекратие о неисправе и поправе яко во крестьянех, тако и во владении земли безобидном и о собрании царского интереса многогобзовитаго.
И на тое тречислие написах трехлетним своим трудом книжицу и нарек ю “Книга скудости и богатства”, понеже имеет в себе изъяснение, отчего содевается напрасная скудость и отчего умножитися может изобильное богатство. И притом предложих мнением своим, како бы истребити из народа неправду и неисправности, и како бы насадить прямую правду и во всяких делах исправление, и како бы водрузити любовь и беспечное житие народное».
Трудно не обратить внимание на «трехкратное троекратие» книги Посошкова. Хотя в православии нет сакральных чисел, но число 3 особенное. Тут и Святая Троица, и троеперстие, и частое в Писании повторение событий три раза. Явно не случайно, а с намеком на озарение его свыше Посошков пишет, что на написание книги у него ушло три года, а книга разбита на три части по три главы к каждой: Глава I. «О духовности» (государственной идеологии); Глава II. «О воинских делах» (надежной обороноспособности); Глава III. «О правосудии»; Глава IV. «О купечестве» (производстве, торговле, экспорте и импорте, финансах и прочих делах минпромторга и минфина того времени); Глава V. «О художестве» (образовании и профессиональной подготовке квалифицированных мастеров и управленцев); Глава VI. «О разбойниках» (состоянии дел в МВД того времени); Глава VII. «О крестьянстве»; Глава VIII. «О земельных делах»; Глава IX. «О царском интересе».
Перечислять многое множество всех неправд и неправностей, гобзовито перечисленных Посошковым в каждой главе его книги, можно долго, желающие могут сами о них почитать. Ясно одно: едва ли любому правительству в любой стране во все времена понравилось бы, что их подданный, причем из самого подлого сословия, выставляет всем напоказ неэффективность их правления, да еще указывает им, что надо делать.
Как уже сказано, при жизни Посошкова его «Книга о скудости и богатстве» не была опубликована и надолго забыта. Вспоминали о ней только историки, а когда вспомнили экономисты, то наклеили на нее ярлык раннего меркантилизма, исходившего из экономических представлений доиндустриальной эпохи, теории ошибочной, ограничивавшей индивидуальные потребности, страдавшей неэластичностью спроса и ущербной экономикой, зажатой в рамки игры с нулевой суммой, когда выигрыш одного участника рынка достигается за счет проигрыша другого.
Но в последнее время об этой ошибочной теории экономисты вспоминают заметно чаще, причем чем дальше, тем чаще: достаточно набрать фамилию Посошкова в поисковике, чтобы убедиться в этом. При этом современным историкам и экономистам почему-то особенно нравится в его теории битье батогами и плетьми дилеров и ритейлеров за спекулятивное повышение цен, и они чуть ли не обязательно цитируют этот пассаж из «Главы IV. О купечестве» в своих научных работах. Хотя у Посошкова есть не менее интересные пожелания — например, насильно гнать крестьян (тогда фактически все население страны) с печи, где они пролеживали всю зиму, и заставлять их заняться каким-нибудь полезным для общества делом. Оригинал статьи находится ВОТ ТУТ: www.kommersant.ru/doc/8797239 … А что об этом думаете вы?! Почему буксует отечественная наука и экономическая мысль в частности?! Обсудим в комментариях друзья?! Пишите комментарии, ставьте ЛАЙКИ!) Подписывайтесь на мой блог! Всем всех благ!!! .... 
