Коррекция золота: тревожный звоночек или рядовое охлаждение?
Спотовая цена золота впервые с осени прошлого года опустилась ниже $4 000 за тройскую унцию. От январского максимума в $5 600 металл потерял около 29%. Масштаб коррекции выглядит внушительно, однако говорить о развороте долгосрочного тренда пока рано. На рынок одновременно давят несколько факторов, и далеко не все из них носят долгосрочный характер.
Пожалуй, первым триггером стала геополитика. Переговоры между США и Ираном заметно продвинулись вперед, а вместе с ними выросли ожидания восстановления полноценного судоходства через Ормузский пролив. По мере снижения геополитической напряженности инвесторы начали сокращать защитные позиции, что оказало давление не только на золото, но и на нефтяные котировки.
Не менее важную роль сыграла и политика ФРС. Хотя по итогам июньского заседания ключевая ставка осталась в диапазоне 3,5–3,75%, риторика регулятора стала заметно жестче. Сильная статистика по американскому рынку труда заставила участников рынка пересмотреть ожидания относительно скорого смягчения денежно-кредитной политики. Доходности американских гособлигаций выросли, доллар укрепился — для золота такое сочетание традиционно становится встречным ветром.
При этом реакция инвесторов оказалась неодинаковой. Западные фонды продолжают сокращать позиции: только в марте отток из физических золотых ETF превысил 90 тонн. В Азии картина выглядит совсем иначе. На Шанхайской бирже сохраняются премии к мировым ценам, а спрос на инвестиционные слитки в Китае за тот же период вырос на 72%. Пока именно азиатский спрос компенсирует часть продаж со стороны западных инвесторов.
Есть и еще один фактор, который рынок пока не спешит игнорировать. Центральные банки продолжают наращивать золотые резервы. Согласно последнему опросу Всемирного золотого совета (WGC), около 45% регуляторов планируют продолжить покупки драгоценного металла в ближайшие месяцы. Это говорит о том, что стратегический интерес к золоту сохраняется, несмотря на текущую коррекцию.
Возникает закономерный вопрос: можно ли считать происходящее началом полноценного медвежьего рынка? Пока большинство крупных инвестиционных домов придерживаются более сдержанной оценки. Например, Goldman Sachs рассматривает снижение к $4 000 скорее как техническую коррекцию после продолжительного ралли, чем как смену долгосрочного тренда. В базовом сценарии банк по-прежнему ожидает возврат цены к $4 900 к концу года. Основания для такого прогноза есть: устойчивый спрос со стороны Азии и продолжающиеся покупки со стороны центральных банков остаются важными факторами поддержки.
Если этот сценарий реализуется, часть золотодобывающих компаний может восстановиться быстрее самого металла.
Newmont Corporation (#NEM). Прежде всего стоит обратить внимание на крупнейшего игрока отрасли. Благодаря масштабу бизнеса и широкой географии добычи компания удерживает одну из самых низких средних себестоимостей добычи (AISC) в секторе. Даже при текущих ценах Newmont сохраняет прибыльность и продолжает выплачивать дивиденды.
Agnico Eagle Mines (#AEM). Эта компания делает ставку не столько на масштаб, сколько на качество активов. Основная добыча сосредоточена в Канаде и Австралии — юрисдикциях с относительно низкими политическими и инфраструктурными рисками. Дополнительным преимуществом остается отсутствие чистого долга, благодаря чему баланс компании считается одним из самых сильных среди золотодобытчиков.
Barrick Mining Corporation (#B). История Barrick сейчас интересна еще и тем, что компания постепенно расширяет медное направление бизнеса, окончательно уходя от статуса исключительно золотого производителя. На фоне снижения цен на золото акции торгуются с заметным дисконтом к стоимости чистых активов. Если рынок драгоценных металлов перейдет к восстановлению, новые проекты способны обеспечить существенный прирост денежного потока.
Не является ИИР.
#сырьевой_маятник #золото #материалы #макро #NEM #AEM #B
Если не произойдет что-нибудь экстраординарное, ядерное, например.
В этой «мутной воде» лучше всего аналитеГам.