Седушкин и Хандошко помогали россиянам возвращать их средства, заблокированные в Европе после введения санкций

Гендиректор брокера Mind Money Юлия Хандошко

Фото: предоставлено пресс-службой Mind Money

Уголовное дело по факту особо крупного мошенничества было возбуждено по заявлению крупного российского бизнесмена, чье имя не разглашается. Собеседник “Ъ” не исключил, что этот человек мог быть лишь номинальным владельцем замороженных за границей акций крупной компании, а их истинный хозяин вообще остался в тени.


Ущерб более чем на 7 млрд руб. от мошеннических операций с ценными бумагами крупных российских организаций вменяется арестованным бенефициару воронежского ООО «Инвестиционная палата»Алексею Седушкину, руководителю европейского брокера Mind Money Юлии Хандошко и аналитику этой организацииАлександру Тимофееву.

Вступив в сговор  с  Алексеем Широковым и Анастасией Вьюновой, они, по версии следствия, по поддельным документам завладели акциями телекоммуникационных и топливно-энергетических компаний, которые до введения санкций обращались на зарубежных фондовых рынках.

Для этих целей бывший менеджер банка «Открытие» и экс-управляющий «СберСтрахования» Алексей Седушкин приобрел у воронежского девелопера и экс-депутата областной думы Анатолия Шмыгалева в марте 2022 года крупную брокерскую компанию «Инвестиционная палата». Ее клиентами являются порядка 70 тыс. человек. Именно туда была переведена часть клиентов компании «Открытие Брокер», которая из-за санкций лишилась возможности работать с иностранными ценными бумагами. 

«Инвестиционная палата» выступала оператором механизма по обмену ценными бумагами между россиянами и иностранцами: зарубежные инвесторы выкупают иностранные акции у граждан РФ, используя средства с заблокированных счетов типа «С». В свою очередь, зарегистрированная на Кипре компания Mind Money и лично Юлия Хандошко, как говорится на сайте этой организации, также «активно участвуют в построении системы по разблокировке активов российских инвесторов за рубежом». В частности, госпожа Хандошко занимается получением лицензий для разблокировки иностранных активов российских инвесторов.

Даже если разрешение иностранного регулятора, например Министерства финансов Бельгии, действительно было получено, риски для инвестора сохранялись. После выдачи лицензии активы могли быть переведены на счет иностранного брокера, который мог действовать в сговоре с российской брокерской компанией или другими посредниками.

«В такой ситуации инвестору могли сообщить, что его ценные бумаги успешно зачислены на иностранный брокерский счет, однако фактический доступ к ним ему не предоставлялся. В дальнейшем активы могли быть удержаны, перенаправлены или похищены под видом технических процедур, комплаенс-проверок, депозитарных ограничений или дополнительных требований со стороны брокера. Таким образом, схема могла выглядеть внешне как законная процедура разблокировки активов через иностранную лицензию, но на практике использоваться для завладения активами инвестора уже после их выхода из заблокированной инфраструктуры»,— полагает собеседник “Ъ”.


                             Не выдержала давления угрозой пыток

Как следует из картотеки московских судов, 29 мая, когда судья Лефортовского суда Дмитриева избирала меру пресечения для Хандошко и Седушкина, она же поместила под арест некоего А.А. Тимофеева. В Mind Money Forbes уточнили, что речь идет об аналитике Александре Тимофееве, сейчас брокер выясняет, какие претензии у силовиков к нему. 

Остальные двое — Алексей Широков и Анастасия Вьюнова, пишет «Коммерсантъ». Издание предполагает, чтоВьюнова и дала показания на всех остальных: ее арестовали первой, еще 10 апреля, а затем, 29 мая, в день ареста Хандошко и Седушкина, заменили меру пресечения на домашний арест. 

Претензии к руководителям брокеров связаны не с обменом заблокированными активами, который проводила «Инвестпалата» в 2024 году, а с конвертацией американских депозитарных расписок (АДР) российских компаний в локальные акции. ФСБ считает, что руководители Mind Money и «Инвестиционной палаты» были в сговоре и по поддельным документам обменивали АДР на акции.

По данным управляющего партнера Feoktistov & Partners Вячеслава Феоктистова, речь может идти о фальсификации дат приобретения ценных бумаг. Дело в том, что 27 апреля 2022 года был принят закон, запрещающий обращение депозитарных расписок на российские акции за рубежом. Но бумаги, купленные до этой даты, можно было конвертировать в локальные акции. 

«Им [скорее всего] вменяется фальсификация сроков приобретения депозитарных расписок с последующим получением в российском периметре акций эмитента на несколько миллиардов рублей. Тем самым было нарушено российское антисанкционное законодательство в части расконвертации таких расписок», — уверен Феоктистов. 

Сам по себе обмен купленных за рубежом с дисконтом расписок на российские акции — не преступление, и на рынке в первые годы «спецоперации»* даже была такая инвестиционная идея: можно было купить расписки за рубежом с дисконтом в расчете на конвертацию по рыночной стоимости внутри России. 

Однако схемы такого арбитража всегда были сложными. Вся нормативная база государства была направлена на заморозку активов иностранных инвесторов или на покупку этих активов с дисконтом не менее 50%. С этим связана запутанная история с указами президента России Владимира Путина и разъяснениями ЦБ о запрете покупать активы у инвесторов из Европы и США без одобрения правительственной комиссии, и необходимости для российских инвесторов в ценные бумаги доказывать «дружественность» покупки. 

 

Однако опрошенные Forbes юристы сходятся во мнении, что нынешнее уголовное дело связано, скорее всего, с подделкой документов. «Тогда возникает совершенно другая правовая конструкция, связанная уже с мошенничеством и возможным причинением имущественного ущерба», — говорит управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев. Он считает, что подделка могла касаться подтверждения прав на активы, цепочек владения или оснований для конвертации.

То есть речь может идти о поддельных или недостоверных брокерских и депозитарных выписках подтверждения владения, документах по цепочке иностранного хранения, клиентских поручениях, корпоративных документах или иных подтверждениях, необходимых для списания расписок и зачисления российских акций, перечисляет руководитель дирекции международного сотрудничества РГСУ Динара Янбаева.

Есть в деле и несколько загадок, говорит адвокат по уголовным делам Татьяна Пашкевич. «Откуда у ФСБ появилась информация о подделке документов при обмене АДР, если все ключевые действия происходили в международной юрисдикции? Обычно данные о цепочках конвертации расписок в акции не хранятся в России. Вероятно, «слив» произошел от одной из сторон сделки», — предполагает она. 

Не исключено, что статья о мошенничестве может быть не конечной целью, а инструментом раскрытия всей цепочки операций с расписками, отмечает Алексей Гавришев. «В делах такого масштаба первоначальное обвинение нередко становится отправной точкой для установления всех участников схемы, выгодоприобретателей и источников документов, которые использовались при совершении сделок», — поясняет он. 

            Кто и как пострадал? 

Как следует из сообщения ФСБ, действия финансистов привели к ущербу неназванным российским компаниям телекоммуникационного и топливно-энергетического секторов в 7 млрд рублей. До «спецоперации» депозитарные расписки на свои акции выпускали десятки российских компаний, от «Роснефти», «Лукойла», Сбербанка и «Яндекса» до «Группы Черкизово». 

 

В классическом понимании пострадавшим от мошенничества является тот, кто лишился имущества, в данном же случае компании напрямую ни имущества, ни денег не теряли, говорит управляющий партнер адвокатского бюро «Астериск» Владимир Хантимиров. Наиболее логичным объяснением претензий может быть нарушение корпоративной структуры владения и появление в реестре акционеров лиц, которых там быть не должно. Это создает для эмитента разные риски, например необходимость платить дивиденды по бумагам, которые не должны были быть конвертированы, говорит Хантимиров. 

«Пока потерпевшие и конкретная модель расчета ущерба публично не раскрыты, утверждать, что компании понесли реальный ущерб, как, собственно, и его размер, преждевременно», — говорит, в свою очередь, Динара Янбаева. 

Что это значит для остальных участников рынка, в том числе для тех, кто работал с конвертацией расписок? Владимир Хантимиров из «Астериска» считает, что в опасности могут оказаться конкретные схемы с признаками «подлога или умышленного обхода прямых запретов». «Такое дело может стать поводом для более широкой проверки рынка, и участникам, работавшим с подобными инструментами, разумно дополнительно проверить документальное обоснование своих операций», — советует он.