Интервью для InvestBlogers
Интервью для InvestBlogers о том, почему опционы — это не только спекуляция, но и инструмент управления риском.
Дал интервью InvestBlogers. Разговор быстро ушел от привычного линейщикам угадывания направления к более взрослой теме: как строить позицию так, чтобы не зависеть от одного сценария.
Объяснил ребятам, чем линейный трейдинг отличается от нелинейного, зачем крупным компаниям hedge desk, почему опционы похожи на страховой бизнес и как ИИ помогает мне строить собственную платформу для опционных трейдеров.
IB: Начнем с базы. Что такое линейность и нелинейность в трейдинге?
Я: Объясню просто.
Представим, что мы покупаем Apple по 100 долларов. Акция идет на 110 — мы зарабатываем 10 долларов. Акция идет на 90 — мы теряем 10 долларов. Это линейность. Если мы правы, зарабатываем столько же, сколько можем потерять, если неправы.
Опцион устроен иначе. Это нелинейный инструмент. У него есть «греки», время, волатильность, страйк. Если я покупаю call-опцион со страйком 100, а базовый актив уходит на 110, опцион может заработать намного больше, чем само движение акции. А если актив идет против меня на те же 10 долларов, я могу потерять меньше, чем потерял бы в базовом активе.
Вот в этом и разница. В линейной торговле результат напрямую идет за ценой. В опционах результат зависит от конструкции позиции.
Я: Да. Поэтому крупные хедж-фонды и используют опционы для хеджирования, то есть для страховки.
У опционов много применений. Можно спекулировать, можно страховать портфель, можно работать с волатильностью, можно управлять риском бизнеса. Это большой мир.
Я: Я не люблю слово «ИГРАТЬ» по отношению к трейдингу. Играть можно в боулинг или футбол. То, чем я занимаюсь, я не считаю игрой. Это бизнес.
Я: Возьмем логистическую компанию. У нее грузовики, и один из главных расходов — топливо.
Если галлон дизеля стоит 5 или 6 долларов, через хеджирование можно построить защиту так, чтобы фактическая цена топлива для компании была ниже. Мне нужно понимать, в каком секторе работает бизнес и какой у него главный расход. Дальше этот расход можно страховать.
Так делают крупные компании. У McDonald’s, Coca-Cola, Starbucks и других корпораций есть специальные команды — hedge desks. Они не всегда публичны, но их задача понятна: хеджировать риски.
Например, Coca-Cola продается по всему миру в разных валютах. В Европе выручка идет в евро, но в конечном итоге ее нужно конвертировать в доллар. Если не хеджировать валютный риск, колебания курса могут сильно ударить по компании.
Я: Да, безусловно.
У авиакомпаний один из крупнейших расходов — топливо. Поэтому они могут страховать цену нефти или топлива на годы вперед. Если нефть резко растет, компания, которая заранее захеджировала риск, не обязана сразу поднимать цены на билеты только из-за движения сырья.
Я: Если компания страхует то, чем реально пользуется, риск другой.
Авиакомпании нужно топливо. Ювелирному бизнесу нужно золото. Если компания хеджирует актив, который ей нужен в операционной деятельности, это не просто спекуляция. Она защищает расход или будущую поставку.
Можно даже заработать на хедже, а физический контракт принять, если товар действительно нужен бизнесу.
Сэм: Думаю, многое просто не афишируется. Но каждая крупная компания должна иметь свой hedge desk или хотя бы людей, которые управляют такими рисками.
Возьмем авиакомпанию. Если бы никто не хеджировал топливо, цены на билеты могли бы меняться очень часто. У крупных компаний обычно есть свои команды. Малые компании могут нанимать внешний hedge desk.
Я: Первое — опционы убирают эмоции. Если делать все правильно, ты не играешь в «верю» или «не верю», а смотришь на конструкцию позиции.
Второе — ты можешь управлять позицией.
Когда линейный трейдер покупает Apple, дальше цена управляет его позицией. Пошла вверх — хорошо. Пошла вниз — плохо.
С опционами всё совершенно иначе. Я могу купить call, продать call, купить put, продать put, выбрать другой страйк, другую экспирацию, собрать конструкцию на несколько сценариев. У меня больше вариантов управления.
Я: Я не анализирую рынок в смысле направления цены, мне всё равно куда цена пойдет завтра. За 27 лет я прошел разные методы анализа и пришел к выводу, что никто не знает, куда пойдет цена. Даже хедж-фонды не знают.
Рынок зависит от огромного количества факторов: отчеты, новости, заявления, потоки капитала. Все это фактически невозможно просчитать.
В линейной торговле человек пытается предсказать будущее. Он заработает только если его сценарий наступит.
В опционах я строю позицию, жду, что рынок сделает, а потом управляю позицией на основании его действия. Я смотрю не только на график. Мне важнее open interest, волатильность и другие параметры.
Я: Потому что логика похожа.
Все мы платим страховку за машину, дом, здоровье. Если месяц прошел и с машиной ничего не случилось, вы не звоните страховой и не просите вернуть деньги. Премия остается у страховой.
Когда я продаю put-опцион, я в каком-то смысле становлюсь страховой компанией. Мне платят премию. Если каждый месяц делать это через месячную экспирацию, можно регулярно получать премию. Если рынок идет против меня, мне могут «налить» базовый актив, и дальше уже нужно управлять этой позицией.
Я: Допустим, вы хотите купить Apple по 100 долларов. И я тоже хочу купить Apple по 100.
Вы просто покупаете базовый актив. А я могу продать put со страйком 100. Если на экспирации цена будет ниже 100, мне дадут акцию по 100, как будто я ее купил. Но за то, что я продал страховку, мне еще заплатили премию.
Получается, мы оба были готовы купить актив по 100. Только вам за это никто не платил, а мне заплатили.
Если премия была 10 долларов, моя фактическая цена входа становится не 100, а 90.
Я: Очень хорошо. Мероприятие было организовано на высоком уровне. Очень сильная аудитория задавала живые вопросы, приехало много людей из разных областей рынка.
Мне понравилось, что там собрались не только трейдеры. Были основатели бирж, инвесторы, люди из инфраструктуры, и те, кто только приближается к инвестициям. С такой аудиторией интересно говорить, т.к. у всех разный опыт, но вопросы очень практические.
Если пригласят еще раз, я бы с удовольствием выступил.
Я: Платформ много: есть дорогие, есть недорогие. Сейчас я не хочу называть конкретные, чтобы это не выглядело рекламой.
Я сам строю свою платформу и открываю хедж-фонд в Дубае. Изначально платформа не планировалась как публичный продукт, но думаю, что со временем она может стать доступна и для розничных трейдеров.
Я: Искусственный интеллект берет информацию из открытых источников. Он не может залезть в сервер или в голову хедж-фонда и узнать, что там происходит.
При этом ИИ в хедж-фондах был давно. Публичным он стал недавно, но крупные игроки занимались этим много лет.
Для разработки ИИ прекрасен. Я сам использую Claude Code. То, что я сделал за два месяца в платформе, программист мог бы делать очень долго. Я соединяю ChatGPT и Claude: один помогает формировать техническое задание, второй пишет код, а я контролирую и корректирую.
Я: Думаю, максимум в течение двух месяцев.
Платформа будет заточена под опционы. Она сможет рекомендовать позиции, помогать управлять открытой позицией, работать с портфелем и риск-менеджментом. В ее логику будет заложен мой опыт — больше 20 лет.
За два месяца уже написано около 200 тысяч строк кода, готовность примерно 45%.
Я: Пока не знаю. Скорее всего, она будет недешевой.
Причина в данных. Для проверки платформы нужна историческая data: котировки, история по тикерам, все то, на чем можно тестировать корректность работы. Только данные по 400 тикерам стоили примерно 50 тысяч долларов.
Изначально я делаю платформу не для публичного рынка, а для своего хедж-фонда. Но, скорее всего, публичная версия тоже будет.
Всегда смотрите на опционы не как на способ угадать направление, а как на инструмент управления вероятностями, риском и структурой позиции. Трейдер не обязан знать будущее. Он должен понимать, как построить позицию, что с ней будет при разных сценариях и как управлять ею после того, как рынок уже сделал движение.
Материал подготовлен по интервью Сэма Шарипова для InvestBlogers.
