Трамп нашёл верную стратегию. Тегеран близок к капитуляции, а фондовый рынок движется к новым максимумам

14 апреля Трамп заявил Марии Бартиромо на телеканале Fox Business, что война «очень близка к завершению». В течение нескольких часов фьючерсы на нефть марки WTI упали на 7-8 процентов до 91,28 доллара. Цена на нефть марки Brent снизилась до 94,79 доллара. Нефтяные рынки, которые оценивали войну выше 99 долларов, за одну торговую сессию переоценили её в пользу мира.

Тем же 14 апреля CENTCOM подтвердил первые 24 часа блокады: ни одному судну из иранских портов не удалось пройти через неё. Wall Street Journal сообщила о перехвате девяти танкеров, связанных с Ираном, и о развороте семи судов с начала блокады. 10 000 военнослужащих, 12 военных кораблей, 100 самолётов обеспечивают соблюдение блокады. Блокада, которая не позволяет иранской нефти покидать порты, работает. И слова, которые обрушивают цену на любую нефть, которую Ирану удаётся продать через эти «пробелы», тоже работают. Объём И цена. Оба фактора рушатся одновременно. В один и тот же день. От одного и того же президента.

Это двойное давление.

Блокада уничтожает объём. Иран экспортирует 1,5 миллиона баррелей в день через терминалы, контролируемые Корпусом стражей исламской революции (КСИР). КСИР получает напрямую треть квоты на экспорт нефти, примерно 600 000 баррелей в день, а также контролирует 90 процентов поставок на остров Харг. Его официальный бюджет составляет 2,5 миллиарда долларов. Его внебюджетная империя приносит от 30 до 50 миллиардов долларов в год. Все это зависит от поставок нефти.

Звонок о мире обрушивает цены. Заявление главнокомандующего о том, что «почти конец», обрушивает фьючерсы, потому что трейдеры обваливают надбавку за Ормузский пролив. Каждое падение цены на нефть снижает стоимость всего, что Иран перемещает через Джаск, через теневой флот, через систему сборов BTC. Сбор КСИР в размере 1 доллара за баррель становится менее ценным, когда цена самого барреля снижается. Сигнал о мире — это не противоположность блокаде. Это второй удар.

И внутренние сигналы из Тегерана подтверждают, что удар достигает предела.

Как сообщается, после переговоров в Исламабаде Пезешкиан сказал лидерам КСИР: «Мы в нескольких неделях от краха. Они перекрывают наш основной источник дохода. Я не знаю, как мы будем платить зарплаты». Эта цитата не подтверждена на уровне первого эшелона, но согласуется с информацией от инсайдеров Reuters, которые 8 апреля предупредили о «серьезных трудностях с выполнением обязательств по выплате заработной платы». Банк Сепах, главный банк КСИР, столкнулся с крупными сбоями, нарушившими выплаты зарплат. Центральный банк предупредил, что восстановление может занять 12 лет. Отключение интернета обходится в 37 миллионов долларов в день.

Солдаты КСИР зарабатывают от 80 до 200 долларов в месяц. Черта бедности в Иране составляет 270 долларов. Люди, охраняющие пролив, управляющие быстроходными катерами, работающие в системе взимания платы за проезд и обеспечивающие охрану минных коридоров, получают зарплату ниже черты бедности страны, которую они защищают. Блокада, которая препятствует оттоку нефти, и мирный сигнал, который обрушивает цены на все, что проходит через пролив, сходятся на вопросе заработной платы, которая обеспечивает их лояльность.

Индекс S&P 500 обнулил все военные потери в тот же день, когда началась блокада. Акции оценивают мир. Нефть оценивает конец премии за пролив Ормуз. Внутри Ирана режим оценивает разницу между зарплатой солдата и буханкой хлеба.

Империя Корпуса стражей исламской революции (КСИР) стоимостью от 30 до 50 миллиардов долларов была создана для того, чтобы пережить санкции. Она не была создана для того, чтобы пережить одновременную физическую блокаду, обвал цен на нефть, сбои в работе банка Сепах и президента, который заявляет миру, что война окончена, в то время как его флот обеспечивает её соблюдение.

Два пресса сжимают Иран один внешний другой внутренний, а тем временем люди, охраняющие пролив, задаются вопросом, когда им заплатят.