Мог ли всеобъемлющий договор Иран–Россия стать одной из скрытых причин ударов США по Ирану в 2026 году?

С 28 февраля 2026 года США и Израиль проводят операцию «Epic Fury» — серию массированных ударов по военным, ядерным и ракетным объектам Ирана. Официальная риторика Вашингтона и Тель-Авива хорошо известна: предотвращение появления у Ирана ядерного оружия, уничтожение ракетной программы, борьба с поддержкой прокси-групп и защита региональной стабильности.

Однако: не сыграл ли роль ещё один фактор — Договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве между Россией и Ираном, подписанный 17 января 2025 года в Москве Владимиром Путиным и Масудом Пезешкианом.

Что представляет собой договор. Документ рассчитан на 20 лет с возможностью автоматического продления. Он охватывает широкий спектр направлений:

оборону и военно-техническое сотрудничество;

совместные военные учения;

обмен информацией по вопросам безопасности;

энергетику, торговлю, транспорт, атомную сферу и финансы.

Важно: это не полноценный военный альянс с обязательством взаимной обороны (в отличие от договора Россия–КНДР). Стороны обязуются не помогать агрессору в случае нападения на одну из них, но прямого пункта о военной помощи друг другу нет. Тем не менее, договор поднял российско-иранские отношения на качественно новый уровень стратегического партнёрства и создал правовую базу для более тесной координации. Договор вступил в силу 2 октября 2025 года после ратификации в обеих странах.

Почему этот документ мог повлиять на решение о ударах. С точки зрения США и их союзников появление такого всеобъемлющего соглашения означало несколько неприятных вещей одновременно:

Укрепление «антизападной оси». Договор фиксировал долгосрочное сближение двух стран, находящихся под санкциями. Для Вашингтона это выглядело как очередной шаг к формированию блока (Россия–Иран–Китай), который способен обходить ограничения, развивать параллельные технологии и координировать действия на глобальной арене.

Рост военного потенциала Ирана. Даже без прямого военного союза договор открывал дверь для более глубокого сотрудничества в оборонной промышленности, поставок технологий и совместных проектов. В условиях, когда Иран уже демонстрировал возможности в области беспилотников и баллистических ракет, дальнейшее укрепление этого направления воспринималось как растущая угроза.

Окно возможностей для превентивного удара. Пока Россия занята решением собственных приоритетных задач, а Иран ещё не успел в полной мере реализовать потенциал нового партнёрства, у США и Израиля могло возникнуть ощущение «последнего удобного момента». Если подождать ещё 2–3 года, Иран мог стать заметно сильнее в военном и технологическом плане благодаря российским компетенциям.

Сигнал остальным игрокам. Удар по Ирану в такой момент мог служить демонстрацией: любые попытки построить глубокое стратегическое партнёрство с Россией против интересов США будут встречены жёстко и превентивно.

Официально ни Трамп, ни израильское руководство не называли договор с Россией в качестве причины. Основной акцент делался на ядерной программе и ракетных угрозах.

**Важные дополнения: Экономическое и инфраструктурное измерение российско-иранского партнёрства**

Отдельным важным аспектом стратегического сближения России и Ирана стало развитие **Международного транспортного коридора «Север–Юг» (МТК Север–Юг)** и энергетического сотрудничества.

**Международный транспортный коридор «Север–Юг»** представляет собой мультимодальный маршрут протяжённостью около 7200 км, соединяющий порты Балтики и северных морей России с портами Персидского залива и Индийского океана. Коридор позволяет сократить время доставки грузов по сравнению с традиционным морским путём через Суэцкий канал на 30–40 %, а его потенциальная мощность оценивается в 32–35 млн тонн в год.

Ключевым «узким местом» западной ветки коридора является 162-километровый железнодорожный участок **Решт–Астара** на севере Ирана. Именно этот отрезок должен соединить железнодорожные сети России, Азербайджана и Ирана. Россия предоставила кредит около 1,3 млрд евро на его строительство, а практическая реализация участка была запланирована на 1 апреля 2026 года.

Энергетическое направление также активно развивалось. Ещё в июне 2024 года «Газпром» и National Iranian Gas Company (NIGC) подписали Стратегический меморандум о проработке трубопроводных поставок российского природного газа в Иран и создании регионального газового хаба. Ранее, в 2022 году, был подписан меморандум с National Iranian Oil Company (NIOC) на сумму около $40 млрд, предусматривающий совместную разработку нефтяных и газовых месторождений Ирана.

Договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве от января 2025 года создал общую правовую и политическую рамку, в которой эти ранее достигнутые договорённости получили дополнительный импульс и защиту. Таким образом, меморандумы 2022–2024 годов стали практическими шагами, подготовившими почву для более глубокого сотрудничества, а сам договор закрепил их на стратегическом уровне.

Вместе развитие коридора «Север–Юг» и энергетические меморандумы формируют не только военно-политическое, но и мощное **энерго-транспортное партнёрство** России и Ирана, значительно повышающее устойчивость обеих стран к внешнему давлению и санкциям.

Что это значит для рынков и инвесторов? Если версия о влиянии российско-иранского договора верна хотя бы частично, то текущий конфликт — это не только ближневосточная история, но и элемент более широкого глобального противостояния. В таком случае риски эскалации и дальнейшего переформатирования альянсов остаются повышенными. Для российского и глобального рынка это может проявляться в:

волатильности нефтяных котировок (угроза Ормузскому проливу);

колебаниях курса рубля и российских суверенных рисков;

изменении ожиданий по санкционной политике и энергетическому сотрудничеству.

Усиление Ирана — это прямая угроза существованию Израиля — стратегического партнёра США и их интересам в регионе.