Крупный бизнес денег Путину давать не хочет

Вчерашние заголовки о «добровольных взносах» олигархов искажают картину реальных взаимоотношений власти и бизнес-элит. Что случилось на самом деле (спойлер — происходит конфликт):



📌 Путин приехал на съезд РСПП как рэкетир на стрелку. Его выступление на «пленарке» было сокращено до минимума (полчаса вместо обычных часа-полутора). Был отменён блок ответов на вопросы из зала. Целью Путина был неформальный разговор с «крупняком» за закрытыми дверями.

📌 Он приехал для того, чтобы жёстко заявить: обсуждать предложение Решетникова (Минэкономразвития) о введении windfall tax (налога на сверхприбыль) Кремль не позволит. Налог будет введен, а кто против — тот лишится активов. Присутствующие сразу вспомнили про каскад исков генпрокуратуры об отъеме компаний у частных владельцев в госсобственность.

📌 Путин разыграл с Керимовым заранее заготовленную репризу про «добровольное» согласие олигарха внести в кассу 100 миллиардов. По расчетам Решетникова золотодобывающая компания Керимова «Полюс» из-за скачка мировых цен на золото заработала в 2025 году 350 миллиардов прибыли и должна была (по windfall tax) внести в бюджет до 200 миллиардов. Но Керимов согласился разыграть спектакль, поэтому сумму скостили до 100.

📌 Больше ни у кого из присутствующих нет лишних денег в отчётах по РСБУ (за границей, конечно, есть, но это «другое»). Поэтому новый налог (хотя он и старый — в «тучный» 2023 год крупняк уже доили, но тогда и деньги были) воспринят всеми «в штыки». Хотя никто не решился высказать недовольство в лицо Путину.

📌 После «стрелки» бизнесмены стали роптать. Например, хозяин «Норникеля» Потанин заявил, что изъятие дополнительных налогов «нарушает инвестиционные планы компаний» и создает противоречия с задачами экономического развития.

Таким образом, попытка Кремля спасти бюджет за счёт нового налога на сверхприбыль приведет лишь к росту недовольства элит, способствуя ускорению поиска альтернативы Путину и его курсу на эскалацию и изоляцию страны. Денег собрать так и не удастся, потому что у крупных компаний (да и у любых других тоже) их попросту нет.