Все ещё впереди

Война на Ближнем Востоке будет иметь серьезные последствия для экономики, даже если боевые действия скоро закончатся, заявил бывший гендиректор Goldman Sachs Ллойд Бланкфейн в интервью CNBC. Делать точные прогнозы сейчас сложно, но все же не стоит игнорировать возросшие риски, сказал миллиардер, который возглавлял один из крупнейших американских банков во время кризиса 2008 года. Oninvest посмотрел интервью Бланкфейна и выбрал заявления, которые могут быть важны для инвесторов.

О последствиях войны

— «Пока рынок ведет себя так, как будто все это не затянется надолго. Но последствия очень значимы. Они сохранятся какое-то время, потому что пострадала инфраструктура. Все сейчас смотрят на цену нефти, и она по крайней мере некоторое время будет испытывать давление именно из-за ущерба, нанесенного инфраструктуре».

— «Если вы управляете рисками — или даже сами идете на риск, — сейчас не та ситуация, в которой легко что-то прогнозировать. Прогнозировать слишком трудно, а последствия слишком серьезны. Думаю, на данный момент по-настоящему никто ничего не знает. Мне кажется, сейчас мы находимся в режиме сценарного планирования: нужна стратегия на случай, если все пойдет так, и другая — если все пойдет иначе, если станет похоже, что это история надолго».

— «Нет никаких оснований считать, что развязка наступит завтра. Думаю, сейчас просто нужно не брать на себя лишнего — это точно не тот момент, когда стоит выходить на максимум риска — и действовать очень быстро, при этом тщательно защищая свою позицию».

О кризисе века

— «На рынке давно не было серьезной встряски, поэтому в балансах накопилось много активов, которые, возможно, оценены не вполне адекватно. Просто потому, что не было фактора, который заставил бы рынок это проверить. У нас давно не случалось «кризиса века». Раньше такой «кризис века» происходил чуть ли не каждые пять лет. По-настоящему ничего подобного не было со времен мирового финансового кризиса.

И сейчас мы находимся в периоде, когда фонды прямых инвестиций не распродают накопленный портфель, хотя мы только что прошли через очень сильный рынок акций и благоприятный рынок финансирования. В какой-то момент все равно должна наступить расплата. А ее у нас не было. И чем дольше промежуток между такими моментами расплаты, тем тяжелее могут быть последствия».

Что делать инвесторам

— «Инвесторам стоит покупать корзины акций. Им нужен диверсифицированный портфель, а не попытки выбирать отдельные бумаги. Им стоит заниматься своим делом — работать в своей отрасли, продавать машины, строить карьеру любым доступным способом, — а инвестиционные деньги держать в диверсифицированном портфеле.

И дальше все зависит от того, на каком этапе жизни вы находитесь. Если у вас впереди длинный инвестиционный горизонт, то можно вкладываться в более рискованные активы, за которые полагается премия. Например, в акции. Потому что на длинной дистанции они себя оправдывают. В следующем году — возможно, нет.

Если человек ближе к завершению своей трудовой карьеры, ему стоит придержаться более консервативных и менее рискованных активов, например, инструментов с фиксированным доходом».ㅤ

-------------------

Президент Дональд Трамп, вероятно, пойдет на дальнейшую эскалацию войны с Ираном, а если действующие власти Исламской республики сохранят контроль над страной, для США это может обернуться «стагфляцией образца 1970-х», заявил CNBC экономист Нуриэль Рубини

«Если вдуматься, ущерб [экономике] уже нанесен, — сказал Рубини. — Если будет перемирие на условиях, выгодных Ирану, он [Трамп] будет выглядеть проигравшим — его позиции станут слабее, и выборы он тогда точно проиграет,  Как ни парадоксально, он решит пойти на эскалацию». Экономист предполагает, что президент США поручит ВМС взять под контроль остров Харк, через который идет экспорт нефти Ирана, и вместе с Израилем продолжит наносить удары по иранскому руководству и военной инфраструктуре. Если же США не смогут подавить правительство Ирана, это приведет к мировому нефтяному кризису, уверен Рубини.

При благоприятном сценарии, поясняет Рубини, «все складывается удачно, война длится немного дольше, но в итоге иранский режим может рухнуть». Тогда, прогнозирует он, цены на нефть в краткосрочной перспективе могут вырасти еще больше, однако в итоге смена режима приведет «к ситуации, которая будет лучше для мира с точки зрения геополитической стабильности».

Однако экономист видит и другой сценарий: если после завершения конфликта «иранцы продолжат блокировать Ормузский пролив или атаковать нефтяную инфраструктуру стран Персидского залива, мир получит стагфляцию образца 1970-х».

В 1970-е годы мир пережил несколько сильных нефтяных шоков: нефть резко дорожала, из-за этого взлетели цены на топливо, транспорт, производство и товары. При этом экономика замедлялась, а инфляция росла, несмотря на повышение ставок центробанков.

В базовом сценарии Рубини видит не стагфляцию или рецессию, а замедление экономического роста. Однако экономист подчеркивает, что инвесторы слишком беспечно оценивают намерения Трампа. «Вопрос в том, учитывает ли рынок риск того, что война затянется и последует шок, сопоставимый с 1970-ми, а затем — глобальные стагфляционные последствия. Это не мой базовый сценарий, но, вероятно, это тот риск, который еще не до конца заложен в цены».

---------------------------

            Рынок нефти

Цена североморского сорта Brent с начала войны выросла более чем на 50% и в пятницу торговалась по $110 за баррель, а американского WTI — более чем на 40%, до $96,9. 

Фьючерсы на Brent и WTI предусматривают поставку в мае, когда, как надеются трейдеры, произойдет деэскалация и восстановится судоходство через Ормузский пролив. Однако сегодня на рынке ощущается гигантский дефицит физических поставок из-за пропажи ближневосточной нефти. До войны танкеры ежедневно вывозили из Персидского залива около 15 млн баррелей сырой нефти и 5 млн — нефтепродуктов. 


     Если друг оказался вдруг...


Иран официально заявляет, что разрешил проход через пролив Ираку, Пакистану, Китаю, Индии и России. 
Вывозить нефть из Персидского залива также удается одиноким танкерам, которые либо действуют на свой страх и риск, либо платят Ирану, который стал брать с некоторых судов до $2 млн за проход.

Еще один фактор, играющий роль в разрыве между биржевыми ценами и ценами физических поставок, — состав сортов. Brent и WTI — это легкие, низкосернистые марки. Многим же азиатским НПЗ, которые были основными потребителями ближневосточной нефти, нужно сырье с высоким содержанием серы (из него, в частности, получается больше дизеля). Этого-то сырья на рынке теперь катастрофически не хватает. 

Премии за такие марки достигли рекордных значений, отмечает Financial Times. Среди них – некоторые сорта, добываемые в Норвегии, Алжире, Ливии и Казахстане, покупатели за них доплачивают $5-15 за баррель по сравнению с Brent.

Цена российского сорта Urals (также высокосернистого) неделю назад достигла в индийских портах максимальной с февраля 2023 года отметки $121,65, писал Bloomberg со ссылкой на данные Argus. 

Если перед самым началом войны в Иране скидка на Urals в индийских портах (с учетом транспортных расходов) превышала $12 за баррель, то теперь этот сорт продается с премией в несколько долларов к цене Brent.

Заменить ближневосточные сорта в достаточных объемах попросту невозможно, констатирует Иван Мэтьюз, аналитический директор Vortexa по Азиатско-Тихоокеанскому региону (цитата по FT). 

Международное энергетическое агентство (МЭА) назвало события на Ближнем Востоке «крупнейшим сбоем поставок в истории мирового нефтяного рынка». Не только сбоем, но и «величайшей угрозой мировой энергетической безопасности в истории», добавил в интервью FT исполнительный директор МЭА Фатих Бироль.

Входящие в агентство 32 страны договорились продать рекордный объем нефти из стратегических резервов — 400 млн баррелей. И это объяснимо, поскольку такого шока мировая энергетика не испытывала даже в 2022 году, сказал Бироль. По его словам, поставки газа, которых мир лишился из-за блокировки Ормузского пролива, вдвое превышают тот объем, что потеряла Европа из-за начатой Россией четыре года назад войны и разрыва энергетических связей с ней. А потери нефти оказались больше, чем во время шоков 1970-х годов.

Если перебои в поставках сохранятся до конца апреля, базовый сценарий предполагает их рост выше $180 за баррель, рассказали WSJ несколько чиновников из нефтяной отрасли королевства  Саудовской Аравии.

 Подобными расчетами занимаются и в американской администрации. Ее сотрудники анализируют, какие последствия для экономики может иметь взлет цен до $200 за баррель, пишет Bloomberg со ссылкой на людей, знакомых с ситуацией. По их словам, моделирование влияния такого скачка на перспективы экономического роста является частью регулярной оценки, проводимой в периоды напряженности, а не собственно прогнозом. Эти действия помогают администрации подготовиться к возможным непредвиденным обстоятельствам, включая затяжной конфликт, пояснили источники агентства.

Некоторые оценки последствий уже дала Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), которая первой из международных институтов опубликовала прогнозы по росту и инфляции. До начала войны ОЭСР планировала повысить прогноз роста в 20 крупнейших экономиках в 2026 году на 0,3 процентного пункта, но теперь решила оставить его на уровне 2,9%. Инфляция теперь ожидается на уровне 4%, на 1,2 п. п. выше, чем раньше, причем в США она окажется самой высокой из стран «большой семерки» — 4,2%. 

Инфляция в экономику передается от высоких цен не столько на сырую нефть, сколько на топливо. А оно подорожало гораздо сильнее сырья. Например, цена авиакеросина в Европе, стоившего в течение последнего года $85-100 за баррель, в марте подскочила до более $220, указывает Bloomberg. 

«США практически исчерпали все меры, способные сдержать рост цен, если не будет открыт пролив и устранена неопределенность» относительно дальнейшего ущерба энергетической инфраструктуре региона, заявил агентству Кристоф Рюль, глобальный консультант Crystol Energy и бывший главный экономист BP. 

Deutsche Bank в записке от 20 марта (есть у Oninvest) назвал Казахстан одной из «неожиданных тихих гаваней» во время рыночного шторма из-за войны в Иране, наряду с Узбекистаном. Тенге и узбекский сум аналитики банка называли «привлекательными валютами для сохранения капитала в текущей нестабильной ситуации на рынке», хотя текущий уровень курса валюты Казахстана они и считают сильно завышенным. 

И тенге, и сум менее подвержены волатильности и смене рыночных настроений из-за небольшой зависимости от иностранных инвесторов и значительным валютным резервам Казахстана и Узбекистана. Их курс поддерживается сбалансированным счетом текущих операций и высокими процентными ставками — выше 6%, отмечает Deutsche Bank. 

При этом тенге, написали аналитики банка, продемонстрировал наилучшую динамику среди валют развивающихся рынков. Нарушения поставок нефти и газа с Ближнего Востока и рост цен на нефть дают немедленный положительный эффект для текущего счета Казахстана, добавляет Deutsche Bank.