Фермер может подождать и в случае роста цен получить дополнительный доход. Но в конце года наступает час Х и фермер должен продать весь урожай, иначе не получит оптимизацию налогов и/или субсидию.Американская биржа создала специальный финансовый продукт — фьючерсы на хлопок, сою, кукурузу итд. Биржа предлагает фермерам сделку с фьючерсом, т.е. продает страховку что фермер получит за урожай приемлемую цену.
Пол Тьюдор Джонс отлично разбирался в мотивации и психологии фермеров, когда и как они принимают решение. В итоге, ему удавалось регулярно зарабатывать на фьючерсах. Всем выгодно! Фермер получал получал неплохую цену за урожай. Трейдер получал или прибыль, или убыток.
Рынок фьючерсов и других деривативов (например, опционов) обслуживал нужды реального сектора!
Фермеры, нефтяники, фабриканты, кондитеры, импортеры кофе и многие другие охотно пользовались новыми возможностями. Они могли планировать будущее, верстать бюджеты, формировать цены цены на свою продукцию. А все риски брали на себя профессиональные спекулянты — трейдеры.
В 1970-е, в разгар кризиса и инфляции, правительство президента Картера попыталось использовать тактику СССР. Цены растут? А давайте мы их закрепим отдельным указом! Будет твердая цена, которую нельзя повышать. В частности, зафиксировали цену на фанеру. Но при этом, в США действовал развитый фондовый рынок. В своей книге “Маги рынка” Джек Швагер приводит историю трейдера, который верно рассчитал момент и сделал правильную ставку на подорожание фьючерсов. И действительно, фанера была дешевой, но доставалась потребителям значительно дороже (поставочные фьючерсы подорожали). Рыночный механизм отработал на 100%.
Позднее, политика фиксированных цен была признана неэффективной, в том числе из-за трейдеров. Рынок победил антирынок.
Кстати, цена на нефть в те годы тоже формировалась по нескольким критериям, в зависимости от места добычи (американская или иностранная). На этом сделал свои миллионы еще один легендарный трейдер - Марк Рич, я уже писал про него.
И в наше время, в США рынок фьючерсов, опционов и прочих производных инструментов обслуживает потребности сельского хозяйства, производства, импортеров, экспортеров, поставщиков и потребителей нефти, газа и других сырьевых товаров.
(Кстати, про то как один трейдер нашел неэффективность на новом рынке газа, заработал на опционах на газ сотни миллионов долларов, а потом почти обанкротил свою компанию, расскажу в другой раз. Его история напоминает Германа из “Пиковой дамы”. Подписывайтесь, ставьте лайк)
Но это там, за границей. А что у нас, в России?
Небольшая прослойка трейдеров, финансовых компаний и фондов перепродают друг дружке “производные финансовые инструменты”, т.е. воздух. И все это при поддержке биржи и брокеров.
Если завтра эти фьючерсы и опционы испарятся, то заводы, фабрики, банки, шахты, холдинги, агрохолдинги итд этого даже НЕ ЗАМЕТЯТ. Как крошки со стола сдули.
Если высохнет срочный рынок, то предприятия, инвесторы и спекулянты акциями этого не заметят. Лишь тяжело вздохнут брокеры и Мосбиржа.
Я на рынке с 2016 года — покупал и продавал акции, участвовал в IPO, пользовался маржинальным кредитованием. Но не сделал ни одной сделки по фьючерсам или опционам. И я в этом избегании не одинок.
За последние три года на рынок пришли миллионы новых инвесторов. Во многом это результат хорошей рекламы, легкости совершения сделок (удобные приложения), роста цен на акции, ощутимых дивидендов, снижения ставок по депозитам. Подавляющее большинство новичков деривативами не заинтересовались. Праздник прошел мимо срочного рынка, обороты рынка падали, о чем я неоднократно слышал жалобы от трейдеров. Более-менее живой рынок сжался до нескольких самых популярных тикеров.
Скандалы последних лет не добавили популярности срочному рынку!
9 апреля 2018 г.
На новостях о санкциях Русала произошел обвал рынка, волна маржинколов, обнуление счетов. Позиции во фьючерсах и опционах пострадали особенно сильно. Сотни трейдеров не только потеряли свой капитал, но и оказались должны брокеру. Некоторые даже не могли зайти в приложение или разместить заявку! Более того, при маржинколах брокеры с трудом пытались закрыть позиции во фьючерсах и опционах. Не было покупателей! Обычные энтузиасты срочки спрятались, а инвесторы и многие трейдеры торопились купить на просадке реальные активы — акции. В итоге, брокеры маржинколили позиции по срочке по смешным и обидным ценам, за копейки. Кроме потери депозита, многие остались должны брокеру миллионы рублей.
25 декабря 2018 г.
В Америка празднует Рождество, выходной. СПБ биржа торги проводила, а зря. По какой-то причине цена на нефть кратковременно нырнула вниз, что вызвало лавину маржинколов покупателей фьючерсов на иностранную нефть.
20 апреля 2020 г.
Вишенка на торте — на экспирации отрицательная цена (-$37) за баррель нефти сорта WTI.
Да, два последних события с фьючерсами на нефть не связаны с российским рынком деривативов. Но осадочек остался.
Все эти события порождали гневные заявления пострадавших, обвинения брокеров, коллективные судебные иски, что сопровождалось большим количеством постов на профильных форумах, в соц.сетях, роликах на ютубе. Каналы в телеграме кипели от возмущения. Это только укрепило обывателей в мысли, что деривативы — прямой путь к убыткам. Кстати, ни один иск против биржи или брокера не был выигран.
В конце февраля 2022 года биржа закрылась на месяц. Трейдеры не могли закрыть или уменьшить свои позиции.
Сейчас, в июне 2022 года, биржа изменила способ начисления комиссии, в разы подняв тарифы по рыночным ордерам.
Все это способствует деградации срочного рынка Мосбиржи.
Вывод.
Рынок деривативов не нужен реальному сектору. Также он не интересен и массовому инвестору. Старые участники уменьшают активность или покидают рынок. Приток новых трейдеров не компенсирует убыль. Поэтому, российский срочный рынок продолжит сжиматься, как шагреневая кожа.
Кстати, подробнее тема раскрыта тут: zen.yandex.ru/media/id/604f45ad58b6fc54086e78a8/62ac7db7abee0449c5dd3fbb
Также нужно учесть и неразвитость потребления газа внутри страны. Какой может быть хедж, если газом (трубопроводным) Россию еще нужно обеспечивать годами, если не веками?