Мартын про Глазьева в программе Антикризис

как вдохнул при борьбе с икотой...

Несмотря на сильное падение мировых цен на нефть в 2015 году, из крупных нефтедобывающих стран только Венесуэла и Россия показали резко отрицательные результаты: ВВП Венесуэлы обвалился на 10,0% (оценка МВФ), а России на 3,7% (Росстат). Упала, правда, и Бразилия (-3%), но её как-то нечасто называют в числе основных нефтедобывающих стран. Все остальные выросли:

Саудовская Аравия — на 3,4 %, Норвегия — на 0,9 %, США – на 2,6 %, Канада на 1,0 %, и т.д. Очевидно в такой ситуации, что не цены на нефть  являются решающим фактором в определении экономической динамики. И что там вообще в Венесуэле? Может, это будущее России? А в Венесуэле всё действительно плохо. Кстати, падение ВВП на 4% там было зафиксировано по итогам 2014 года,  а Россия, как было указано выше, примерно то же самое имела в году минувшем.

Недавно было объявлено о введении в Венесуэле чрезвычайного экономического положения. Оппозиционный парламент Венесуэлы, правда, отказался поддержать соответствующий указ президента страны Николаса Мадуро. Согласно Конституции, такое положение может быть объявлено в случае возникновения чрезвычайных экономических обстоятельств, которые могут серьезно повлиять на  экономическую жизнь страны.

Здесь важно учесть то, что Венесуэла шла к попытке введения чрезвычайного экономического положения и без катастрофического для неё падения цен на нефть. К примеру, начало продажи продуктов питания по отпечаткам пальцев (сентябрь 2014 года) было до нынешнего обвала.

Что же предполагало введение в Венесуэле экономического ЧП сегодня? Во-первых, это дополнительные полномочия президента по расходованию средств бюджета на «инвестирование в производственную инфраструктуру, промышленность и сельское хозяйство, также как и на предложение продуктов питания и других товаров первой необходимости». Кстати, у нас такое также уже фактически предусмотрено законом о федеральном бюджете на 2016 год, в котором фактически образован специальный фонд в размере нескольких сотен миллиардов рублей. Распоряжаться этим фондом могут президент и премьер министр.

Во-вторых, в Венесуэле хотели сделать так, чтобы власти могли потребовать от государственных и частных компаний увеличить объемы производства для снабжения определенными товарами. Ну, этого-то у нас пока нет, хотя многие еще не забыли советскую командно-плановую систему, когда было примерно это же.

Но есть и различия. Если введение ЧЭП в Венесуэле предполагало временное приостановление взимания таможенных сборов в целях обеспечения экономики теми же продуктами питания и медикаментами, то у нас пока введены антисанкции по продовольственным товарам и преференции отечественным поставщикам фармацевтической продукции.

Небезынтересно, конечно, было бы и дальше сопоставлять Россию и Венесуэлу, но ясно одно: тенденции развития экономической ситуации наших стран имеют много схожего.

Венесуэла для России является сегодня примером того, до чего может дойти экономика даже богатой природными ресурсами страны.

Венесуэла – это и пример того, как неэффективные, несвоевременные или попросту популистские меры разрушают экономику. Это и пример того, что если от слов и необходимости проведения структурных реформ никак не могут перейти к их реализации, если по-прежнему фактически продолжают уповать на отскок мировых цен на нефть, если во всех своих экономических бедах продолжают винить кого угодно, но только не самих себя, то в конечном итоге все это заканчивается очень плохо. Причем так плохо, что даже введение чрезвычайного экономического положения может не помочь.

Конечно, многие подумают, что такого-то, как в Венесуэле, в России быть точно не может. И я надеюсь, что такого не будет, но схожести становится все больше, а различий — меньше.