ИНТЕРЕСЫ США И РОССИИ В ЗАВЕРШЕНИИ КОНФЛИКТА НА УКРАИНЕ или почему решение украинского конфликта нужно США а не России

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ США В ЗАВЕРШЕНИИ КОНФЛИКТА

1. Внутриполитический: необходимость «победы» до ноябрьских выборов

Конфликт на Украине изначально был для США не только геополитическим, но и внутриполитическим инструментом. К середине 2026 года этот инструмент исчерпал свой потенциал и превратился в обузу. На фоне серии неудач на иранском направлении — где Тегеран демонстрирует устойчивость, а попытки давления натыкаются на китайскую и российскую поддержку — Вашингтону критически необходим успех на внешнем поле.

Промежуточные выборы в Конгресс (ноябрь 2026) формируют повестку на оставшиеся два года президентского срока. Трампу очень желательно  получить результат который даст заявить что он «проблем-решатель», способный перебить растущее внутреннее недовольство экономикой и усталость избирателей от внешних авантюр. Мирное урегулирование на Украине, правильно упакованное в «исторического соглашения», способно стать именно таким нарративом.

Даже ограниченное соглашение позволит переключить внимание электората на новые приоритеты (Иран, Тайвань, внутренние реформы), не теряя лицо на международной арене. В американской политической культуре «завершение войны» исторически ценится выше, чем «продолжение борьбы».

2. Ресурсный фактор

Иранский кризис показал уязвимость глобальных сырьевых цепочек. Перебои с поставками иранской нефти а также нефти заливы, санкции на связанную с Тегераном логистику, а также риски эскалации в Персидском заливе создают устойчивое инфляционное давление не только на энергоносители, но и на критически важные товары — в первую очередь удобрения. Россия и Беларусь остаются крупнейшими мировыми экспортерами калийных и азотных удобрений, а их ограничения бьют по продовольственной безопасности всего мира.

Для США это создает двойной риск: с одной стороны, рост цен внутри страны усиливает политическое недовольство; с другой — продовольственные кризисы в Африке, Азии и Латинской Америке открывают пространство для китайской дипломатии через инициативу «Пояса и пути», что будет являться еще 1 проигрышем США Китаю. Мир на Украине с частичным возвращением российских и белорусских удобрений на мировые рынки — это инструмент сдерживания глобальной инфляции и ограничения китайской экспансии в развивающемся мире.

Вывод: Вашингтон понимает, что полная изоляция России от мировых рынков невозможна без непропорциональных издержек. Частичная реинтеграция выгоднее, по крайней мере сейчас.

3. Одна из основных угроз:  дедолларизация  нефтянного экспорта России и юаневый импорт из Китая

Это, пожалуй, самый важный на мой взгляд мотив ускорения дипломатических усилий США, и именно он может оказаться решающим.

За 2022-2025 годы Россия провела фактическую валютную революцию: доля юаня во внешней торговле превысила 70%, расчеты с Индией, Турцией, ОАЭ переходят на национальные валюты, создан альтернативный платежный контур через SPFS и CIPS.

Каждый месяц продолжения конфликта ускоряет этот процесс. Россия становится испытательным полигоном для постдолларовой финансовой системы, а ее успехи демонстрируют путь для других стран, опасающихся вторичных санкций. Для США это стратегическая угроза, сопоставимая по значению с утратой нефтяного стандарта доллара в 1970-х.

Частичное возвращение России в долларовую торговлю (через смягчение отдельных санкционных режимов, допуск российских банков к SWIFT, разрешение долларовых расчетов за сырье, способно затормозить процесс дедолларизации и продемонстрировать миру, что альтернативы долларовой системе нет.

Время работает против США. Чем дольше Россия функционирует вне долларовой орбиты, тем более жизнеспособной становится альтернативная система. Здесь действует принцип «чем дальше — тем хуже»: каждый дополнительный месяц конфликта увеличивает необратимость системных изменений на глобальном уровне.

4. Европа как «кормовая база»: контролируемая победа России как инструмент давления

США давно рассматривают Европу не как равноправного союзника, а как регион с законсервированными капиталами, которые должны перетекать в американскую экономику. Конфликт на Украине сыграл роль катализатора этого процесса: с 2022 года европейский бизнес массово мигрировал в США, привлекаемый низкими ценами на энергоносители, налоговыми льготами и стабильностью.

Завершение конфликта с контролируемой победой России (то есть с фиксацией новых территориальных реалий, но без полного разгрома Украины) создаст в Европе вторую волну кризиса доверия. Европейские элиты, инвестировавшие триллионы в украинский проект, столкнутся с политической катастрофой. Общественное разочарование, рост правых популистских движений, раскол внутри ЕС — все это усилит отток капитала через Атлантику.

Задачи США: стратегически выгодно, чтобы Россия «победила достаточно, чтобы унизить Европу, но не настолько, чтобы стать реальной доминирующей силой в Европе (угрозой для НАТО)». Это тонкая геополитическая калибровка, требующая от Вашингтона управления обеими сторонами конфликта.

Исторический прецедент: аналогичная логика прослеживается в Суэцком кризисе 1956 года, когда США использовали экономическое давление на Великобританию и Францию для их принуждения к отступлению. Тогда Вашингтон продемонстрировал, что готов жертвовать союзниками ради системных интересов.

5. Стратегическая переориентация: Иран и Тихоокеанский театр

Соединенные Штаты подошли к середине 2026 года в тяжелом стратегическим положение: одновременное противостояние с Россией в Европе, с Китаем в Азии, с Ираном на Ближнем Востоке, плюс сохраняющиеся обязательства перед Израилем. Ресурсов на ведение полноценной конфронтации по всем направлениям недостаточно.

Украинский фронт, изначально задуманный как инструмент стратегического истощения России, не оправдал ожиданий: российская экономика адаптировалась, ВПК вышел на военные мощности, общественная поддержка конфликта сохраняется. Одновременно иранское направление требует концентрации — Тегеран смог отстоять контроль Ормузкого пролива, сохранив государственное управление, а китайско-иранско-российское сближение создает ось, способную изменить баланс сил на Ближнем Востоке.

Завершение конфликта на Украине с сохранением российского нейтралитета или невмешательства в потенциальной иранской операции — вот реальная цель Вашингтона. Даже ограниченное понимание с Москвой по этому вопросу развязывает США руки для действий на Ближнем Востоке.

Тихоокеанский фактор: параллельно идет накопление сил для противостояния с Китаем. Каждое подразделение, каждый миллиард долларов, каждая единица разведывательного ресурса, отвлекаемые на Украину — это ресурсы, недополученные Тайванем, Филиппинами, Японией. Для американских стратегов Тайваньский вопрос имеет экзистенциальное значение для глобальной системы, тогда как Украина — лишь один из фронтов.

6. Риск неконтролируемого коллапса:  время работает против США

Это, пожалуй, наиболее  тревожный для Вашингтона тезис. Американские стратеги понимают, что затягивание конфликта создает риск не постепенного ослабления России, а резкого качественного изменения ситуации на поле боя в пользу России. Если украинская армия не выдержит нагрузки и фронт рухнет — это будет не просто поражение Киева, а геополитическая катастрофа для всего западного блока.

Последствия неконтролируемого обрушения:

• Россия получает доступ к Одессе, Николаеву, полным контролем над Черным морем
• Открывается путь к Приднестровью и потенциально к Молдове
• НАТО сталкивается с необходимостью прямого военного участия (что неприемлемо)
• Полная дискредитация западной модели безопасности
• Китай получает сигнал о слабости Запада и может активизироваться на Тайване

Именно поэтому временной горизонт для США критически важен: урегулирование должно произойти до того, как накопленные дисбалансы приведут к системному коллапсу украинской стороны. По моим не профессиональным оценкам, этот порог может быть пройден в течение 6-12 месяцев при сохранении текущей интенсивности боевых действий.

Вывод: США выгоднее не «победить Россию», а зафиксировать статус-кво на приемлемых условиях до того, как ситуация выйдет из-под контроля.

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ РОССИИ В ПРОДОЛЖЕНИИ КОНФЛИКТА

1. Динамика войны истощения: Россия чувствует себя выигрывающей стороной

В отличие от 2022-2023 годов, когда Москва пыталась достичь быстрой победы, к середине 2026 года Россия перешла к стратегии системного истощения противника. Эта стратегия демонстрирует измеримые результаты:

В дроновой войне: Россия вышла на массовое производство FPV-дронов и ударных БПЛА, превосходя Украину по объемам в 3-5 раз. Технологическая эволюция (искусственный интеллект, роевые тактики, радиоэлектронное подавление) происходит быстрее, чем у противника. Украинская сторона вынуждена тратить непропорционально больше ресурсов на ПВО, компенсируя дефицит ударных возможностей.

В инфраструктурной войне: систематические удары по энергетической, логистической и промышленной инфраструктуре Украины привели к кумулятивному эффекту: каждый месяц снижают экономический потенциал страны на 0,5-1%. Украина теряет способность к самостоятельному восстановлению, превращаясь в постоянного получателя западной помощи.

В войне на истощение: мобилизационный ресурс Украины близок к исчерпанию (средний возраст военнослужащих неуклонно растет), тогда как Россия сохраняет способность к формированию новых подразделений. Промышленные мощности ВПК РФ вышли на уровень 1943-1944 годов в относительном выражении.

Стратегический вывод: Время работает на Россию. Каждый месяц продолжения конфликта увеличивает переговорную позицию России, а не уменьшает ее — что противоположно западным ожиданиям 2022 года.

2. Стратегические цели, недостижимые при немедленном прекращении огня

Российское военно-политическое руководство ставит перед собой цели, которые физически не могут быть достигнуты в течение 3-6 месяцев при остановке боевых действий:

Контроль над Одесской областью. Это не просто территориальный вопрос — это геостратегическая цель.

Контроль над Одессой означает:

• Полную блокаду украинского черноморского побережья
• Лишение Украины доступа к морю (превращение в сухопутное государство)
• Контроль над устьем Дуная и ключевыми логистическими маршрутами
• Создание буферной зоны для защиты Крыма
• Доминирование в северо-западной части Черного моря

Отрезание Украины от моря. Приводит Украину к неспособности к самостоятельному экономическому развитию, с неизбежным включением в орбиту России

Достижение этих целей требует еще 12-18 месяцев активных боевых действий при сохранении текущей интенсивности наступления. Любое досрочное прекращение огня фиксирует статус-кво, при котором Украина сохраняет портовую инфраструктуру и потенциал для реванша (напомню это цель США в данный момент).

Долгосрочная безопасность: с точки зрения России, только полная демилитаризация черноморского побережья Украины обеспечивает безопасность южных регионов России на горизонте 30-50 лет. Любое частичное решение — это лишь отложенная угроза.

3. Асимметрия издержек: почему Россия готова продолжать

Для России это вопрос национальной безопасности и исторической миссии; для Запада — один из многих внешнеполитических приоритетов.

Российская сторона:

• Общественная поддержка специальной операции сохраняется на уровне 65-70%
• Экономика адаптировалась к условиям военного времени
• ВПК работает в трехсменном режиме
• Политическая система консолидирована вокруг лидера

Западная сторона:

• Общественная поддержка помощи Украине падает (в ЕС до 40-50%, в США ниже 40%)
• Промышленные мощности ВПК работают на пределе, но не могут обеспечить потребности Украины
• Политический цикл (выборы в США, Германии, Франции) создает стимулы к разрядке
• Финансовые ресурсы ограничены бюджетными дефицитами

Эта асимметрия означает, что Россия может позволить себе продолжать значительно дольше, чем Запад готов поддерживать Украину.

КРАТКОЕ повторение тезисов:

Тезис первый: Конфликт на Украине стал для США инструментом решения системных задач (ослабление Европы, сдерживание России), но к середине 2026 года его полезность исчерпана. Дальнейшее продолжение создает больше издержек, чем выгод.

Тезис второй: Россия, напротив, находится в фазе реализации стратегических целей. Остановка конфликта сейчас означает замораживание ситуации без достижения ключевых задач (Одесса, демилитаризация Украины, гарантия безопасности).

Тезис третий: Оптимальным для США исходом является контролируемая заморозка, позволяющая переключить ресурсы на приоритетные направления (Иран, Китай), сохранить лицо и не допустить неконтролируемого коллапса Украины.

Тезис четвертый: Россия будет сопротивляться преждевременной заморозке, стремясь достичь качественного изменения ситуации на фронте до вступления в переговоры но может пойти на вариант отказа от Одессы.

Тезис пятый: Наиболее вероятный сценарий — промежуточное соглашение осенью 2026 — зимой 2027, не решающее фундаментальных противоречий, но создающее паузу для всех сторон. С большей вероятностью получения Россией победы по «очкам». Окончательное урегулирование откладывается на неопределенное будущее.

Тезис шестой: Вне зависимости от формы завершения, мир вступает в новую геополитическую эпоху, где главным бенефициаром этой трансформации, скорее всего, окажется Китай, укрепляющий позиции без прямого военного участия.

Метафора: Конфликт на Украине напоминает затяжную шахматную партию, в которой один игрок (США) начинает терять интерес к доске, видя более важные партии на соседних столах; второй игрок (Россия) чувствует, что вот-вот поставит мат, и не хочет прерывать игру; третий игрок (Украина) понимает, что она не игрок а всего лишь разменная монета в чужой партии; а четвертый игрок (Китай) спокойно наблюдает т.к. уже давно всех выиграл по очкам.