Распоряжение криптой и некастодиальные кошельки в новом законе

Одна из самых горячих тем, которая вызвала дискуссии и споры в криптосреде — это способы вывода криптовалют из новой легальной инфраструктуры и использование так называемых некастодиальных кошельков. Попробуем разобраться в теме.

Контекст

Правила не одинаковые для разных участников крипторынка. Режим вывода средств на некастодиальные кошельки (адреса, не администрируемые легальными участниками крипторынка) дифференцирован по категориям участников и закреплён в статье 45 закона, которая устанавливает прежде всего защитные механизмы, а не безусловные запреты.

Больше о цифровых валютах и цифровых правах — ЗДЕСЬ. 

Юридические лица и индивидуальные предприниматели – наиболее свободная категория. Они могут выводить криптовалюту на некастодиальные кошельки без количественных ограничений (ст. 45, ч. 23, п. 1). Однако и для них, как и для всех, действует период охлаждения в 48 часов при переводе на некастодиальный адрес на сумму свыше 100 тыс. рублей (ст. 45, ч. 7, п. 1). Цифровой депозитарий обязан уведомить клиента об условиях операции и его праве отказаться от неё в течение этого срока (ст. 45, ч. 8). Кроме того, депозитарий перед проведением операции проверяет получателя по базе данных о случаях мошенничества (ст. 45, ч. 9) и при выявлении признаков недобровольного согласия отказывает в переводе (ст. 45, ч. 10–13).

Квалифицированные инвесторы и нерезиденты – могут выводить криптоактивы на некастодиальный кошелек с лимитом 1 млн рублей на одну сделку (ст. 45, ч. 23, п. 3). На другие адреса (в том числе кастодиальные) – до 3 млн рублей. Для них также действует 48-часовой период охлаждения при переводах свыше 100 тыс. рублей (ст. 45, ч. 7) и полный набор защитных процедур: проверка принадлежности счёта клиенту (ст. 45, ч. 5–6), сверка с базой данных мошеннических операций (ст. 45, ч. 9) и отказ в переводе при выявлении признаков недобровольного согласия (ст. 45, ч. 10–13).

Неквалифицированные физические лица – для них свободный вывод в некастодиальный контур закрыт – они прямо не включены в перечень исключений ст. 45, ч. 23. Однако прямого запрета на хранение криптовалюты на личном некастодиальном кошельке закон не содержит.

Проблема – в канале вывода: перевести активы из российского цифрового депозитария на собственный некастодиальный кошелёк неквалифицированному инвестору запрещено. Технически он может получить криптовалюту на некастодиальный адрес только в исключительных случаях: по внешнеторговому договору, в порядке наследования, по решению суда или при получении майнингового вознаграждения (ст. 31, ч. 5, п. 4–7 и 11).

Для розничного инвестора легальный сценарий – держать активы исключительно в кастодиальной модели (на счетах у цифрового депозитария или лицензированного посредника), а вывод на самостоятельно открытый кошелёк для него фактически недоступен, во всяком случае в легальном поле.

Анонимный блокчейн умер, да здравствует прозрачный?

Таким образом, «Прозрачный блокчейн» работает уже де-факто: даже разрешённые выводы проходят через цифровых депозитариев с идентификацией, проверками и периодами охлаждения, а неквалифицированные инвесторы и вовсе заперты в кастодиальном контуре, что делает их операции полностью видимыми для государства.

«Прозрачный блокчейн» в моем изложении — не юридическое понятие и не техническая характеристика самого блокчейна (биткоин, эфириум и так далее по определению являются публичными и прозрачными для всех). Просто это словосочетание хорошо характеризует регуляторный эффект нового закона: анонимность заканчивается, государство получает инструменты, позволяющие «видеть» движение криптовалюты конкретных пользователей, даже если технически блокчейн остаётся децентрализованным. Раскрою, что именно я вкладываю в эту метафору применительно к российскому регулированию:

Обязательная кастодиальная «рамка» для розничных инвесторов

Неквалифицированные физические лица вынуждены держать криптовалюту только у цифровых депозитариев (лицензированных посредников). Все операции проходят через их учётные системы, где проводится идентификация клиента, что делает каждое движение привязанным к конкретному лицу. Это превращает публичный блокчейн из анонимного реестра в персонализированный для контролирующих органов.

Сквозной контроль на входах и выходах

Банки обязаны блокировать переводы на нелегальные обменники (ст. 21), а цифровые депозитарии — проверять каждый вывод на некастодиальный кошелёк через 48-часовое охлаждение, проводить сверку с базами мошеннических операций и отказ при подозрениях (ст. 45). Это означает, что любой легальный вывод средств фиксируется, а попытки обойти систему пресекаются на уровне финансовых посредников. Даже если сам перевод идёт по публичному блокчейну, сам факт и адрес получателя становятся известны уполномоченным органам.

Налоговая и правоохранительная видимость

Цифровые депозитарии, биржи и обменники обязаны хранить информацию о сделках не менее 10 лет (ст. 39) и предоставлять её по запросу суда, налоговых органов, Росфинмониторинга и органов безопасности (ст. 13, 29, 38). Таким образом, блокчейн-транзакции, которые раньше были «теневыми», теперь замыкаются на поднадзорную инфраструктуру аналогичную платежам через банк.

«Видимость» даже для некастодиальных адресов

Если резидент выводит средства на внешний кошелёк, лимиты и процедуры проверки всё равно оставляют цифровой след: кто, когда, на какую сумму и на какой адрес. Само по себе владение некастодиальным кошельком не запрещено, но перемещение средств из регулируемой среды в нерегулируемую строго учтено.

Вместо итога

Таким образом, «Прозрачный блокчейн» — это не техническое свойство сети, а режим полной поднадзорности операций для конечных пользователей внутри российской юрисдикции. Двойная прозрачность — не только на уровне операций, но и на уровне владельцев. Государство не меняет природу блокчейна, но «одевает» его в жёсткий регуляторный контур, через который проходит любой легальный вход и выход фиатных денег или криптовалюты. Вы стремились к легальному крипторынку? Вам его предоставили.