За год рубль укрепился больше чем на 23% и обошел почти все валюты планеты. И ровно в этот момент бизнес выглядит так, будто у него отняли что-то важное. Дефицит бюджета к концу мая вырос до 6 трлн рублей — вдвое больше плана. Парадокс только кажется парадоксом: крепкая валюта — это не оценка, а решение, у которого есть бенефициары и проигравшие.
Другие мнения по рынку и отдельным компаниям можете увидеть раньше остальных в моем тг канале t.me/vt_invest_management
Кому какой курс выгоден
Сильный рубль любят немногие, но искренне. Импортер платит за тот же товар меньше рублей. Потребитель видит, что айфон и турецкий отель подешевели. ЦБ рад: дешевый импорт тянет инфляцию вниз — можно мягче держать ставку. Ненавидят сильный рубль те, кто кормит бюджет. Экспортер продает нефть, металл и зерно за доллары, а расходы несет в рублях. Когда доллар падает, рублевая выручка усыхает при том же объеме отгрузки. РСПП называет комфортным диапазон 90–95 за доллар. И сам бюджет, который живет с нефти и газа: каждый рубль укрепления — это недополученные нефтегазовые доходы. Слабый рубль переворачивает картинку зеркально. Спор о «справедливом курсе» — это всегда спор о том, кто заплатит.
Профицит торгового баланса сжался на 12% — до $30,3 млрд. Профицит текущего счета упал до $12,2 с $18,4 млрд годом раньше. Экспорт замер — $97,2 млрд против $97,3. Импорт вырос на 6,3%, до $66,9 млрд. Приток валюты слабеет, спрос растет — рубль должен бы слабеть. Но ставка держит его силой: рублю надо упасть больше чем на нее за год, иначе держатель все равно в плюсе.
Пока другие жгут резервы
Достаточно посмотреть по сторонам. Турецкая лира в июне пробила исторический минимум — ЦБ держит ставку 37% и тормозит падение интервенциями. Индонезийская рупия в мае тоже рекордно рухнула, резервы ЦБ стекли до $144,9 млрд, минимума за 2 года: банк продает валюту, чтобы рупия падала медленнее.
Другие тратят резервы, чтобы валюта не падала. России не надо тратить ничего, чтобы ее валюта падала, — и все равно не выходит. Тот же рычаг, которым весь развивающийся мир защищает слабую валюту, у России прикручивает рубль к полу.
Неработающий Маршалл-Лернер
Учебник пишет простое лекарство: хочешь поправить торговый баланс — ослабь валюту, экспорт подешевеет и его купят больше. Но есть условие Маршалла-Лернера: девальвация улучшает баланс, только если сумма эластичностей спроса на экспорт и импорт >1. С Россией оно ломается. Главный экспорт — сырье, цена в валюте, а объем упирается в санкции, ОПЕК+ и удары по инфраструктуре. Слабый рубль не продаст ни одного лишнего барреля — лишь переведет те же доллары в большее число рублей. Курс почти не управляет тем, сколько страна продает и покупает. Он управляет тем, как боль и выгода делятся между бюджетом, экспортером и человеком у кассы.
Голландская болезнь наоборот❓
Есть такой диагноз — голландская болезнь. Сырьевой бум заливает страну валютой, валюта крепнет, и под крепкий курс умирает все, что не сырье: обработка, машиностроение. Так Голландия в 1960-х нашла газ и чуть не похоронила свою промышленность. В России симптом тот же, но классической причины нет: нефтегазовые доходы не выросли, а упали. Рубль укрепили не доллары от продажи ресурсов, а ставка и сжатие импорта. Болезнь без причины: вся тяжесть синдрома и ни грамма той ренты, ради которой его терпят.
Окно, которое заперли
У дешевой валюты есть честная награда: импорт дешев, можно завезти станки, обновить производство. Россия этот момент получила и почти не воспользовалась. Импорт прибавил всего 6,3% — при укреплении на четверть это почти ничего. Причина та же ставка: ЦБ держит рубль крепким и одновременно делает кредит на оборудование неподъемным. Цена шепчет «бери, дешево», ставка отвечает «занять не на что». Крепкий рубль — это не приговор о здоровье экономики и не награда, а побочный эффект ставки и почти закрытого счета капитала. Пружину держат две руки, и обе скоро устанут: ЦБ нужно снижать ставку, чтобы не убить экономику, а бюджету все сильнее нужен доллар подороже.
Другие мнения по рынку и отдельным компаниям можете увидеть раньше остальных в моем тг канале t.me/vt_invest_management