Неутешительные данные по рынку труда в РФ

В этой жизни директор по эффективности Геннадий любил только три вещи: EBITDA, словосочетание «снижение издержек» и смотреть, как у конкурентов растёт SG&A.

Он носил не камуфляжную жилетку, а синий пиджак, который пах лизингом, бессонницей и годовым бонусом. На столе у него стояли три иконы современного капитализма: Excel, PowerPoint и кружка с надписью Cash is truth.

Однажды утром в дверь его кабинета постучали.

На пороге стояли не аудиторы, не HR и не трудовая инспекция. Перед ним молча возвышались три сущности новой эпохи:
нейросеть, робот и консультант из большой четвёрки.

— Добрый день, Геннадий Викторович. Мы пришли не отнимать людей.
— А что тогда?
— Их функции.

Геннадий медленно встал. Где-то внутри него дрогнул маленький, но очень живой акционер.

На стол положили лист. На нём были цифры. Такие цифры, от которых у любого собственника начинается лёгкое религиозное переживание.

Всего занятых: 72,0 млн человек.
Средний индекс заменяемости: 4,5 из 10.

То есть страна пока ещё не превратилась в один гигантский автопилот, но и иллюзий тут уже нет. Средняя температура по палате говорит о простом: человек в экономике больше не безальтернативен. Он теперь не основа процесса, а одна из конфигураций процесса.

Самое красивое было дальше.

Из этих 72 миллионов:

• 4,9 млн — в зоне минимальной заменяемости
• 27,1 млн — низкая
• 15,9 млн — умеренная
• 15,7 млн — высокая
• 8,4 млн — очень высокая

То есть в экономике уже сидит огромный пласт функций, на которые капитал смотрит не как на «людей», а как на временно дорогой интерфейс между задачей и её автоматизацией.

И вот здесь начинается самое вкусное.

Толпа любит думать, что ИИ и роботы сначала вынесут кассиров, грузчиков и операторов первой линии. Мол, бедняга с маленькой зарплатой первый под нож оптимизации. Красиво. Почти по-марксистски. Но цифры со скрина злорадно улыбаются прямо в лицо этой картине мира.

Индекс по зарплате:

• меньше 40 тыс. — 3,3
• 40–60 тыс. — 4,0
• 60–80 тыс. — 5,7
• 80–120 тыс. — 5,9
• 120 тыс.+ — 7,1

Вот где начинается настоящее веселье.

То есть самый жирный вопрос автоматизации — не там, где человек бедный, а там, где он дорогой и повторяемый. Не там, где он носит спецовку, а там, где он ходит на зумы, пишет письма, согласует согласование согласования и называет это интеллектуальным трудом.

ИИ пришёл не только за оператором колл-центра.
Он пришёл за:

• аналитиком, который делает сводку из пяти источников;
• юристом, который штампует типовые документы;
• маркетологом, который собирает презентации из воздуха и клише;
• middle-менеджером, который пересылает письма между людьми, сидящими в одном Teams-чате;
• частью бухгалтерии, бэк-офиса, поддержки, рекрутмента и корпоративной рутины.

И вот тут у инвестора должен загореться глаз.

Потому что это уже не история про «технологии будущего».
Это история про маржу.

На скрине отдельно выделена оценка по группам с индексом 7+:

ФОТ — 17,5 трлн рублей в год.

Не чистая мгновенная экономия, конечно. Не надо сразу представлять, как CFO с бензопилой носится по open space. Но это тот массив зарплатных расходов, который уже попал под прицел автоматизации.

Именно здесь рынок часто ошибается.

Он любит обсуждать ИИ как цирк:
кто сгенерировал кота, кто заменил дизайнера, кто написал стих про нефть.
Но для капитала ИИ — это не кот и не стих.

Для капитала ИИ — это новый инструмент передела ФОТа.

Не восстание машин.
Обычный бухгалтерский каннибализм.

Если компания способна заменить хотя бы часть функций из этой зоны, она получает не абстрактную «цифровую трансформацию», а вполне осязаемые вещи:

• снижение постоянных расходов,
• рост операционной маржи,
• ускорение процессов,
• меньшую зависимость от кадрового рынка,
• меньшую уязвимость к росту зарплат.

А если таких компаний в секторе много — меняется уже не отдельный P&L, а вся отраслевая экономика.

Ещё один красивый удар в солнечное сплетение гуманитарной самоуверенности — индекс по образованию:

• без/ср. образование — 3,6
• СПО — 4,3
• бакалавр — 6,8
• магистр — 5,7
• канд./докт. — 6,2

То есть диплом сам по себе не даёт иммунитета. Более того, в ряде случаев он просто означает, что человек дороже стоит при выполнении задач, которые уже начали разбираться на модули и скармливаться алгоритму.

Это особенно важно для инвестора, потому что главный объект замещения в ближайшие годы — не «человек вообще», а дорогая повторяемая когнитивная функция.

Не кирпич.
Не лопата.
А слайды, письма, документы, сверки, регламенты, отчёты, аналитические выжимки, контрольные проверки, маршрутизация информации и корпоративная суета, в которой десятилетиями кормились миллионы людей.

Очень простую вещь.

Тема ИИ на рынке — это не только хайп по чипам и дата-центрам.
Это ещё и огромная дефляция офисного труда.

Значит, смотреть надо не только на тех, кто продаёт «лопаты золотой лихорадки», но и на тех, кто сможет перевести эту лихорадку в рост прибыли.

В потенциальной зоне выигрыша:

• компании с раздутым бэк-офисом;
• банки, страховые, финтех и сервисы с большим объёмом типовых операций;
• корпорации с тяжёлым административным аппаратом;
• бизнесы, где много рутины, документооборота и повторяемого знания;
• поставщики инфраструктуры автоматизации.

В потенциальной зоне боли:

• те, кто живёт за счёт перепродажи человеческих часов;
• аутсорс по рутинным функциям;
• компании, у которых «экспертиза» на деле состоит из армии людей, копирующих вчерашние шаблоны в завтрашние файлы.

Рынок любит красивые сказки про инновации.
Но деньги делаются на другом.

На том, что вчера стоило фонду оплаты труда,
а завтра будет стоить подписки, сервера и одного крепкого руководителя цифровой трансформации с лицом серийного оптимизатора.

Средний индекс заменяемости 4,5 — это ещё не приговор рынку труда.
Но 17,5 трлн рублей ФОТа в зоне 7+ — это уже не теория, а очень жирный намёк.

Не все компании смогут это реализовать.
Не все процессы поддаются замене.
Не вся экономия придёт быстро: будут затраты на внедрение, интеграцию, ошибки, саботаж, кривая инфраструктура и вечный русский бардак.

Но сама логика движения капитала уже понятна:

там, где функция повторяема, дорога и формализуема — её будут жрать.
Спокойно.
Методично.
Под аплодисменты совета директоров.

Так что главный вопрос ближайших лет для инвестора звучит уже не как
«заменит ли ИИ человека?»

Это вопрос для телевизора, инфоцыган и бодрых футурологов.

Правильный вопрос другой:

какие компании первыми превратят эту замену в рост прибыли, а какие сами окажутся чьим-то дорогим и временным интерфейсом?

Вот там и будет настоящее движение.
Не на конференции.
А в отчётах.