Триллионные дефициты вполне жизнеспособны. Увы!

Неожиданный секвестер на расходы в размере 110 млрд. долларов в год (или 1.1 трлн. долларов за 10 лет) запланирован к старту на 1 марта. Не исключено, что на фоне повышения налогов на 1.5% от ВВП с 1 января этого года он может послужить причиной рецессии в США. В апреле заканчивается срок принятия решения по финансированию федеральных расходов, при этом противостояние в правительстве грозит накалиться до критического состояния полного политического и государственного паралича. Эти специальные меры, направленные на искусственное создание кризиса, не помогут быстро и эффективно сократить дефицит «недопустимых размеров», хотя бы потому, что его уже допустили, и продолжат допускать еще какое-то время. Напугать Конгресс «падающим небом» в лучших традициях «Цыпленка Цыпы» не удалось: он не согласился на значительное сокращение дефицита, потому что «никакое небо никуда не падает». Процентные ставки, вопреки обещаниям, не выросли, более того, затраты по процентным платежам для федерального правительства уже долгое время- с 2002 года —  не превышают мизерных 1.5% от ВВП по сравнению со средним значением 3%, зафиксированным в предыдущем десятилетии. Дефицит федерального бюджета, исчисляемый триллионами долларов, остается допустимым, потому что федеральное правительство может его финансировать по ставке в полпроцента и ниже. Инфляция на уровне два процента означает, что реальная стоимость дефицита, с учетом инфляции, составляет -1.5% — печальная новость для сберегателей, большая часть которых пенсионеры, согласные даже на скромный доход от «безопасных» активов. 

Соотношение долга и ВВП — наиболее употребимый критерий для оценки «недопустимости» дефицитов — нельзя считать надежным показателем, несмотря на крики о том, что значение выше 85-90% является опасным. В Испании и США соотношение долга и ВВП практически одинаково — около 80%, хотя, фактически, испанский коэффициент немного ниже, и дефицит как доля ВВП меньше. Однако в этой стране свирепствует фискальный кризис, который привел к росту процентных ставок по 10-летним государственным облигациям выше 7%, что намного выше приемлемых значений, особенно в условиях ухудшения рецессии и безработицы выше 30%. Европейскому центральному банку пришлось спасать Испанию, искусственно поддерживая спрос на гос. облигации страны. Так почему же страны, подобные Испании, с умеренным коэффициентом долг/ВВП переживают финансовые кризисы, а другие, с аналогичными показателями (например, США), или даже выше (Япония) кредитуются под уникально низкий процент (0.8% в Японии и 1.8% в США)? Все дело в самом критерии — коэффициент долг/ВВП. Он растет по двум причинам: 1) первичный дефицит (разница между государственными расходами и налоговыми поступлениями) увеличивается; 2) формируется положительная разница между государственными затратами на уплату процентов (доходность по государственным облигациям) и темпами роста номинального ВВП. С 2008 года, то есть, с начала финансового кризиса, в Испании начался стремительный рост процентных платежей, несмотря на относительно низкий коэффициент долг/ВВП — всего около 40%. Присоединившись к Еврозоне в 1999 году, Испания получила возможность брать займы под гораздо более низкий процент, что стимулировало взрывной рост экономики в течение 1997-2007 годов. Испанское правительство и заемщики отреагировали увеличением объема кредитования, уровни долга выросли, а ставки остались относительно низкими по сравнению с темпами роста ВВП. Когда в Еврозоне начался кризис — отправной точкой считается конец 2009 года, когда Греция объявила о состоянии своих финансов — процентные ставки по большинству облигаций в странах с высоким уровнем долга резко выросли.
Кризис набирал обороты, а Испания была вынуждена согласиться на фискальную консолидацию, чтобы получить финансирование для своих дефицитов; темпы роста экономики тут же упали, усилив опасения о том, что страна не сможет обслуживать свой долг. Процентные ставки существенно выросли. Разница между затратами на выплату процентов и ростом номинального ВВП начала увеличиваться так быстро, что коэффициент долг/ВВП рос даже несмотря на сокращение первичного дефицита. Между тем, в США ВВП растет в среднем на 5%, что намного выше стоимости заимствования для федерального правительства — 1.5%. Таким образом, средний показатель роста коэффициента долг/ВВП в США сокращается на 3.5%. Вопреки крикам о том, что Америке грозит неминуемый «кризис» из-за недопустимых уровней дефицита и долга, реальная угроза, нависшая над несчастными головами американских политиков — это именно устойчивость дефицита в триллион долларов, обусловленная низкими процентными ставками по сравнению с темпами роста ВВП. В конечном счете, программа количественного ослабления Федрезерва — покупки государственных долговых бумаг на сумму 800 млрд. долларов в год — нацелена на поддержание растущих расходов на социальные выплаты, не обеспеченные экономическим ростом — приведет к росту инфляции. Последнее решение ФРС привязаться к ставке безработицы лишь усиливает угрозу инфляции, потому что монетарная политика может влиять на темпы роста экономики или занятости только через создание инфляции, превышающей ожидания.
Несмотря на то, что сейчас с инфляцией все в порядке, Вашингтон явно ходит по грани, рискуя угодить в долговую ловушку, когда резкое фискальное ужесточение, спровоцированное секвестером и/или роспуском правительства, фактически, приведет к резкому росту коэффициента долг/ВВП из-за стремительного падения экономической активности. Это обойдется Америке гораздо дороже: расплачиваться придется падением доходов и ростом безработицы. Тогда как упредительные меры могли бы сократить первичный дефицит в США на 3% от ВВП в течение пяти лет. Комиссия Симпсона Боулза разработала концепцию, которая позволит стабилизировать соотношение долга и ВВП в долгосрочной перспективе. В частности, номинальный рост на уровне 5%, где 3% — это реальный рост, а 2% — инфляция, с учетом стоимости заимствования 2% позволит зафиксировать коэффициент долг/ВВП. К 2018 году, когда в рамках этой программы долг стабилизируется, сокращение первичного дефицита до 2% в год (при условии, что темпы роста экономики будут превышать стоимость заимствований на 2%), позволит сокращать коэффициент долг/ВВП на 1% в год. В этом и заключается весь смысл устойчивого долгосрочного сокращения государственного долга по отношению к доходам, гарантирующего сохранение умеренных процентных ставок в ближайшие десятилетия.

по материалам The Financial Times.