Сделанный по материалам этого расследования документальный фильм демонстрировался в Англии по Би-Би-Си еще в 1990 году. В пятую годовщину этих событий генерал Лоренц появился на наших экранах и подтвердил все это, добавив, однако, что они со своей задачей не справились: в результате «революции» им полагалось поставить у власти либерального коммуниста, а не Гавела.
Более или менее к таким же выводам пришли журналисты, расследовавшие события 1989 года в ГДР. Например, в показанном Би-Би-Си документальном фильме «Падение стены» все бывшие лидеры ГДР подтверждают, что Горбачев практически открыто требовал снятия Хонеккера и поощрял заговорщиков. Конечно, они многого не договаривают, однако не трудно заключить, что первые демонстрации, требующие «либерализации», были организованы ими с санкции Москвы. Бесспорно хотя бы то, что по их распоряжению не применялась сила для подавления этих волнений.
Даже румынские события, хотя их никто не расследовал, а новое руководство, как мы видели выше, «отвергло советское вмешательство», тем не менее крайне подозрительны. Например, ключевые фигуры этой «революции» были опознаны как агенты Москвы еще задолго до этих событий сбежавшим на Запад в 1978 году главой румынской разведки генералом Пачепой. Назвать их «группой диссидентов» можно лишь с известной долей иронии.
Итак, не остается сомнения, что «бархатная революция» 1989 года была советской операцией. Зачем же понадобилось кремлевским режиссерам устраивать такое грандиозное и опасное шоу, если они могли просто сменить руководство любого своего сателлита на сколь угодно «либеральных» деятелей по своему усмотрению? Механизм таких «перемен» был отработан за 40 лет до совершенства и никогда не требовал устраивать народные волнения: все делалось тихо, келейно и без риска. Мы видели, как решали в Москве, кого назначить правителем Польши, и как легко это осуществлялось. В сущности, они даже не притворялись между собой: Москва, скажем, назначала Ярузельского, а он благодарил Брежнева за доверие. Так кого же в данном случае хотели обмануть спектаклем «революции»? Запад? Свои народы? И тех, и других?
комментарии crush на форуме
-
- Даже о Румынии, где по сути ничего не изменилось, кроме того, что коммунист Илиеску сменил коммуниста Чаушеску, сказано:
«Предпринятая властями 16 декабря 1989 года попытка выселить протестантского пастора Пасло Токеша из его дома в Тимишоаре вызвала общественный протест, который вылился в массовую антиправительственную демонстрацию. Несмотря на то, что против демонстрантов была использована армия, восстание перекинулось на другие области страны. 21 декабря правительство собрало народ на официальный митинг в Бухаресте, который обернулся против правящего режима. Было объявлено чрезвычайное положение, однако армия примкнула к восставшим, Николае и Елена Чаушеску бежали из столицы. Национальный фронт спасения — группа диссидентов, развернувшая активность перед восстанием, — объявил себя временным правительством. Предложенное Советским Союзом вмегиательство было отвергнуто».
В общем, цепь случайностей и совпадений.
В то же время никто вроде бы не сомневается, что эти перемены произошли по решению Москвы и даже под определенным давлением из Кремля: Горбачев, как мы помним, даже стал лауреатом Нобелевской премии мира за проведение этой операции. Он, говорили нам тогда, распространил свою политику «гласности и перестройки» на «реакционные режимы» Восточной Европы. Однако остается без ответа вполне очевидный вопрос: коли это так, что же была тогда «бархатная революция»? Спектакль? Заговор Кремля?
Действительно, там, где обстоятельства революции 1989 года расследовались, этот вывод неизбежен. Заметим, что из новых правительств Восточной Европы такое расследование проводили только чехи, но они установили, что все начальные этапы волнений, приведших к падению руководства Якеша, осуществлялись чешской госбезопасностью, а организовывались под руководством генерала Алоиза Лоренца — главы управления разведки ЧССР — по распоряжению начальника разведуправления КГБ генерала Виктора Грушко. Например, выяснилось, что и демонстрация 17 ноября, и ее крайне жестокое подавление, в результате которого якобы погиб студент, были частью их плана, а «погибший студент» оказался вполне живым сотрудником чехословацкой госбезопасности. - Впечатляющие перемены 1989 года в коммунистическом мире до сих пор остаются загадкой, которую почему-то упорно никто не желает разгадывать. Казалось бы, на наших глазах произошло грандиозное, в чем-то невероятное событие: практически бескровно и даже без особой борьбы распался могучий советский блок в Восточной Европе. Однако ни одно западное правительство или международная организация — НАТО, Европарламент, ООН — не расследовали, как и почему это произошло. Во всяком случае, мне неизвестно ни одного публичного отчета о таком расследовании, а стало быть, если оно и проводилось, то в глубокой тайне. Нам, простым смертным, полагается тихо радоваться результату, не задаваясь сложными вопросами.
Между тем, официальная, или, точнее, «общепринятая» версия этих событий настолько нелогична, если не сказать смехотворна, что ее теперь стараются не повторять, хотя и не оспаривают. О ней просто предпочитают забыть, не предлагая взамен никаких иных объяснений. В самом деле, справочная литература (The Statesman's Year-Book. Ed. by Brian Hunter. 131st Edition, 1994-95. London, Macmillan, 1994) без тени иронии сообщает, что, например, в Чехословакии:
«Массовые демонстрации с требованием политических реформ начались в ноябре 1989 года. После того, как власти применили силу для разгона демонстрации 17 ноября, коммунистический лидер ушел в отставку. 30 ноября Федеральное собрание лишило коммунистическую партию права единовластного правления, и 3 декабря было сформировано новое правительство». - Будучи профессиональным лжецом, Горбачев не лгал лишь в одном его новая политика была действительно ленинской Понимали это и его коллеги- как хорошие ученики Ленина, советские вожди отлично знали, что могут позволить себе все что угодно до тех пор, пока власть остается в их руках. Подобно Ленину в 1921-м, Сталину — в 1941-м или Хрущеву после Сталина, они не боялись «потрясать основы» своего режима ради его спасения. Требовалось лишь одно: сохранять инициативу, не позволять «реформам» выйти из-под контроля партии.
Между тем, ничто из их «реформ», столь сильно поражавших убогое воображение мира, не угрожало вначале потерей контроля. Я уже достаточно подробно описывал, как вводилась «гласность», как «освобождались» политзаключенные и Сахаров, как одновременно жестко пресекалась всякая попытка создать реальную оппозицию в стране, а создавалась фиктивная «многопартийность" так называемый «социалистический плюрализм». В результате достигли того, чего не могли добиться за 18 лет брежневских репрессий, — роста авторитета партийного руководства. Впервые за послесталинский период общество с энтузиазмом вос принимало решения партийных съездов и конференций. И чем больше вскрывалось прошлых преступлений режима, тем как бы меньше ответственности за них несла партия. Даже развязанная ими публичная критика партийного руководства на местах лишь укрепляла контроль центрального руководства над аппаратом управления, грозившего, как мы помним, распасться на региональные «мафии». В известном смысле, «гласность» осуществляла функцию чистки партии, вроде «культурной революции» при Мао Цзэдуне.
Соответственно, новая система контроля вводилась и по всей империи, как «внешней», так и «внутренней». Даже республикам СССР предлагали некоторую культурную и экономическую автономия, а сателлитам ее просто навязывали. С одной стороны, обанкротившийся режим не мог больше целиком содержать их; с другой — его внешнеполитические цели требовали изменения образа «империи зла». Трудно было, например, рассчитывать на «детант», пока советские войска воюют в Афганистане. Да и остальные «локальные конфликты», спровоцированные советской глобальной экспансией, требовалось по крайней мере «заморозить».
Все это, однако, вовсе не означало отказа от империи или даже от глобальной экспансии. Напротив, и то, и другое только выигрывало от подобной видимости, а советский контроль при этом ничуть не слабел. Вывод советских войск из Афганистана — самый яркий тому пример.
- Необходимо сказать, что дискуссии вокруг практики работы в соцстранах с инакомыслящими и неконформистами живо ведутся и в кругах, лояльно и дружественно относящихся к СССР и КПСС. Зачастую задаются вопросы, которые нельзя отвести или обойти общими словами. Например, почему в Советском Союзе почитаются Пикассо и Леже и преследуются свои модернистские художники, а работы многих, пользующихся мировой известностью художников предреволюционного и послереволюционного, — периода не. представлены или почти не представлены в экспозициях, паших музеев? Или — почему абстрактное и так паз. экспериментальное искусство имеет права гражданства в Польше и гонимо в СССР и ряде других соцстран? Почему мы идем гут на известные компромиссы в музыке или балете, но не в других областях культуры?
Есть, конечно, немало вопросов и поострее. Но когда речь касается творческой интеллигенции, журналистики, религии, даже формальные сопоставления сопряжены с массой ненужных, вредных эмоций.
Нравится нам то или нет, идеологический противник старается взять на вооружение опыт КПСС в строительстве мирового коммунистического движения, нашей работы с собственной и зарубежной интеллигенцией сразу после Октября, в период Отечественной войны. Противник использует и то, что наша внутренняя и внешняя пропаганда нередко неадекватна, допускает разное обоснование одних и тех же событий или, еще хуже, замалчивает их. Думается, что в условиях, когда едва ли не каждый взрослый человек в Союзе технически в состоянии слушать весь мир, а вскоре и получит западную картинку на экран своего телевизора, подобное положение не может быть не связано с крупными накладками идеологического свойства. (…)
Капиталистическое общество также не смогло отгородиться от воздействия наших идей. Возрастание роли социал-демократизма и профсоюзов в мире капитала, как и другие факты, свидетельствуют о серьезных деформациях системы, потенциал которой в моменты испытания часто оказывается на пределе. С помощью подмены понятий — не в последнюю очередь в вопросе о человеческих правах и демократии вообще — наш противник хотел бы обеспечить себе передышку в отступлении.
С учетом всего этого и, естественно, в силу наших разнообразных внутренних и внешних интересов представляется необходимым иметь многоплановую и долговременную программу работы на данном направлении, которая вобрала бы в себя весь опыт соцсодружества и опыт нашего противника. Последний заслуживает самого пристального внимания, хотя бы потому, что на идеологическом обеспечении устоев системы в ФРГ и др. западных странах заняты специалисты самой высокой квалификации и в это дело ежегодно вкладываются миллиардные средства.
В частности, требует изучения законодательная и административная практика ФРГ. Западногерманское государство располагает гибкими и надежными средствами предотвращения и пресечения неугодной деятельности, причем упор делается на преследовании инакомыслящих не по мотивам распространения неугодных режиму сведений, а за «антиконституционную активность», нарушение общественного порядка и т. п. Небезынтересна и местная система судопроизводства, которая дает возможность до вынесения приговора по сути изолировать любое лицо на месяцы и годы, фактически преследовать его задолго до окончательного рассмотрения дела судом последней инстанции.
Эта система успешно функционирует, поскольку она сочетается с тщательно продуманной гласностью и дополняется другими квази-демократическими атрибутами, которые позволяют поддерживать давление в котле на приемлемом уровне. По-прежнему значительную часть работы по подавлению оппозиции выполняют под гласным и негласным надзором властей пресса, церковь, школа, буржуазные общественные организации. Для последних борьба с левыми вообще и коммунистами в особенности была и остается главным смыслом существования. (…)
Факты показывают, что нам едва ли приносят пользу попытки обойти в информационной работе трудности и недостатки, которые имеются в социалистических странах. Объяснить их причины с наших позиций, показать, что делается для устранения недостатков. — вот что нужно. Если этого не сделаем мы, то противник сделает сие за нас.
К тому же во многих случаях нет никаких видимых оснований занимать оборонительную позицию. (…) Когда же наша информация принимает форму ответа на критику, она многое теряет в смысле убедительности, весомости.
Другими словами, стратегия и тактика позиционной борьбы, а именно с таковой приходится иметь дело в вопросе о правах человека, нуждается в дополнительной отработке. Наш противник, сбросив колониальный балласт. примкнув к нашей политике мирного сосуществования и разрядки, подлатав социальные надстройки, хотел бы создать видимость самоочищения и обновления системы. (…) И что представляется особенно важным и потенциально опасным, противник быстро реагирует на перемены, на возникающие новые проблемы, дает им свое толкование, нередко сам вызывает эти перемены в расчете малыми уступками упредить угрозы для базиса и прослыть за носителя прогресса, почти за синоним передового.
Оставим на совести Фалина его интерпретацию политической системы ФРГ; гораздо важнее для нас тот факт, что его «политическое письмо» весьма внимательно изучали и Громыко, и Андропов, и отдел пропаганды ЦК, и та группа «партийных интеллектуалов», которая разрабатывала «альтернативные модели» (уж кто из них сделал вышеотмеченные подчеркивания в тексте — я сказать не берусь). Более того, надо полагать, что изложенные идеи произвели на начальство сильное впечатление, ибо Фалин скоро пошел вверх, а через десять лет, когда его мечты о «создании видимости самоочищения и обновления системы» стали наконец осуществляться, — он уже был главой международного отдела.
Да ведь не один же Фалин был такой умный у советской власти. Идеи эти носились в воздухе, особенно увлекая ту часть партийной элиты, которая по роду своей службы занималась внешней политикой — в КГБ, МИДе, международном отделе ЦК, их «мозговых трестах». И правда, отчего же не попробовать? Обанкротившемуся авангарду пролетариата терять уже было нечего, кроме своих цепей, а приобрести они могли весь мир. В сущности, задача не казалась им такой уж и трудной: по роду своей профессии они без репрессий и цензуры манипулировали огромными массами людей на Западе и в странах Третьего мира, свободной западной прессой и независимыми от них общественными движениями. Так почему же нельзя делать то же самое у себя дома, где степень контроля гораздо больше, где практически все в руках их партии. Техника этой работы доведена до совершенства, а советский человек куда как более зависим от их власти, чем, скажем, западный миролюбец.
И правда, выработанный ими вариант детанта казался беспроигрышным: от старой модели брались ее наиболее успешные атрибуты — использование социал-демократии, левого истеблишмента США, дружественных бизнесменов, а также массированная кампания дезинформации (в том числе и старая разработка о борьбе в советском руководстве «ястребов» и «голубей», переименованных теперь в «консерваторов» и «реформаторов»). Новым был, во-первых, «исполнитель», которому, в отличие от Брежнева, легко было создать образ «либерала-реформатора»; во-вторых, новинкой были внутренние «реформы» (в реальности — попытка спасти социализм минимальными изменениями в экономике); и, наконец, самой главной новинкой была имитация «человеческого лица» при полном сохранении контроля — «тщательно продуманная гласность», по выражению Фалина. Если же и этого окажется недостаточно для возрождения «детанта», на очереди были и другие «квази-демократические атрибуты» типа фиктивной многопартийности, «свободных выборов» в «парламент», вывода войск из Афганистана, «либерализации» режимов Восточной Европы…
Соответственно подбиралась и команда: уже начиная с прихода к власти Андропова, а особенно при Горбачеве выдвигались вперед в основном люди с внешнеполитическим опытом — из КГБ, МИДа, международного отдела, исследовательских институтов и «мозговых трестов» Оно и понятно: их задачей было не только добиться возрождения «детанта» с Западом, но и перевести систему жесткого административно-репрессивного контроля внутри страны на более тонкий, манипулятивный, применявшийся ранее лишь во внешней политике Никто другой и не смог бы справиться с такой задачей, кроме профессионалов-манипуляторов.
Однако всерьез приступили к осуществлению этой «домашней заготовки» только после Рейкьявика, когда стало ясно, что одними обещаниями да с налету своего не добьешься. Ну, а Запад был в экстазе, не желая видеть происходящего у него на глазах гигантского обмана Как правильно пишет Новиков:
«Западные обозреватели считали эту умирающую идеологию, конституционные реформы Горбачева, создание Съезда народных депутатов и реорганизацию Верховного совета свидетельством краха коммунизма. Но при этом в тени оставалось усиление политической власти советской партийной элиты. В большинстве своем средства массовой информации трактовали самокритику КПСС и нападки на теорию марксизма-ленинизма как действительную и плодотворную самокритику партийной элиты, они не сумели понять разницы между партией и партийной элитой. Это и помешало увидеть, что Горбачев намеревался создать новый, урезанный тоталитаризм, демократию отнюдь не западного толка» - Однако кремлевские вожди дулись недолго: поджимал кризис. Деваться некуда — не удалось взять нахрапом, приходилось, идти дальше, кое-чем поступиться. Хочешь не хочешь, а приходилось приступать к следующей фазе разработки под названием «гласность и перестройка»: права человека, Афганистан, «социалистический плюрализм», «социалистический рынок», «общий европейский дом»…
Теперь, после крушения режима, уже ни для кого в России не секрет, что так называемое «новое мышление» разрабатывалось различными «мозговыми трестами» ЦК задолго до Горбачева. Об этом теперь охотно говорят и пишут бывшие «партийные интеллектуалы» — участники этих разработок. Да и сам Горбачев подтвердил этот факт в 1988 году, когда провал «перестройки» стал очевиден и пришлось объясняться, почему же весь план был так плохо продуман.
Как, мол, не продуман? — возмущался он. Очень даже продуман, причем задолго до 1985 года: сто десять исследований и разработок было тогда представлено в ЦК различными мозговыми трестами.
Только на Западе упорно продолжают повторять легенду о смелом реформаторе из Ставропольского края, а книги и статьи российских авторов, раскрывающие реальную историю вопроса, здесь, как правило, не печатают. Исключение составляет книга бывшего работника международного отдела ЦК Евгения Новикова (Gorbachev and Collapse of Soviet Communist Party. By Eugeny Novikov and Patrick Bascio. New York? Peter Lang Publ., 1994), но ее в продаже не найдешь. Я, например, потратил более трех недель, прежде чем нашел ее в… Швейцарии, хотя издана она вроде бы в Нью-Йорке.
Между тем, содержание ее весьма любопытно.
«Процесс нового мышления в действительности начался уже в конце 70-х годов, когда был жив Андропов, в среде интеллигенции, ознаменовавшись появлением публикаций, выходивших ограниченным тиражом и написанных мудреным социологизированным языком», — пишет он.
Помимо самого международного отдела ЦК, его специальных институтов и публикаций, к работе был привлечен целый ряд академических институтов. В поставленную им задачу входила ревизия идеологии, разработка «альтернативных» моделей и путей трансформации существующей модели во что-то более рациональное. Горбачев лишь унаследовал эти проекты, оказавшись наиболее подходящей кандидатурой на их исполнителя.
Однако, как отмечает автор:
«…хотя разнообразные идеологические сценарии, допускаемые или создаваемые идеологическими приспешниками Горбачева, весьма отличались друг от друга, тем не менее все они имели одну и ту же политическую цель: продолжение правления партийной элиты. Это происходило либо благодаря сохранению социалистической системы, либо благодаря преобразованию коллективной собственности класса номенклатуры в частную собственность, сосредоточенную в руках отдельных членов верхушки».
Уже одно то, что руководить разработкой «реформ» советского режима поручалось международному отделу ЦК (да еще под контролем Андропова), достаточно ясно говорит нам об их целевой установке. Характерно и то, что самые смелые идеи этих мыслителей за пределы марксизма все же не выходили: речь лишь шла о некоторой ревизии его «ленинского» варианта, сближавшей его с социал-демократией.
«В основном печать охарактеризовала гласность последнего времени как констатацию конца марксизма, однако в действительности это было возвращение к философской традиции европейского марксизма, от которой в Советском Союзе отказались еще в 1924 году», — пишет Новиков.
Легко понять, чем были вызваны поиски такого сближения. С одной стороны, к концу 70-х грядущий экономический кризис уже вполне просматривался и нужно было срочно искать путей спасения. Прежде всего, конечно, требовалось найти способ возродить «детант», открывавший доступ к западной помощи кредитами и технологией. С другой стороны, феноменальный успех «детанта» начала 70-х (как и его неожиданное крушение в начале 80-х) наталкивали на мысль о необходимости его более обстоятельной подготовки с учетом всех допущенных ошибок. Как мы помним, изначально «детант» был придуман не в Москве, а в Бонне; Москва лишь попыталась его использовать в своих целях, ничего у себя дома не меняя. В сочетании же с внутренними «реформами» социализма и соответствующей фразеологией социал-демократического толка «детант» становился неотразимым хоть для «северных» радикалов, хоть для «романских» умеренных. Минимальные, никак не угрожающие существованию режима изменения позволяли достигнуть, казалось бы, невозможного: они не только спасали от кризиса, но и открывали путь к «конвергенции» с меньшевистским Западом. То есть, попросту говоря, к усилению советского влияния в Европе.
В самом деле, что, собственно, помешало полному успеху «детанта» 70-х? Проблема прав человека? Вторжение в Афганистан? Польский кризис? Да неужели при известной гибкости, с помощью европейской социал-демократии и левой элиты США их было никак не обойти? Что касается первых, то еще в 1977 году тогдашний посол в ФРГ Валентин Фалин писал в ЦК о возможном решении. Нужно ли объяснять, что речь шла отнюдь не о введении демократии, а о путях ее успешной имитации. Сообщив, что партнеры по «детанту» — немецкие социал-демократы отнюдь не в восторге от кампании за права человека в соцстранах, он, в частности, пишет:
Социал-демократы уже сейчас на себе ощущают опасности антикоммунистической истерии — лозунг ХДС/ХСС «свобода вместо социализма» показал, что СДПГ оказывается не последней на очереди, когда трубят начало охоты за ведьмами. (…)
Одновременно собеседники отмечают, что Запад раньше Востока принял в расчет, что перемены в международном климате не обойдут стороной внутреннюю погоду в отдельно взятых государствах. Государства НАТО заплатили свою и немалую цену за разрядку, далеко не справились с трудностями, в том числе и идеологического характера. Но на Западе подобные трудности не столь бросаются в глаза, т. к. порог легальности в борьбе идеи там научились в обычной ситуации не особенно поднимать и заострять. По словам социал-демократических собеседников, социалистические страны тоже должны были считаться'с издержками перестройки международных отношений. (…) - ГОРБАЧЕВ. Нам нужно обменяться мнениями о мерах в связи с новой враждебной акцией администрации США. Развитие событии после Рейкьявика показывает, что наши «друзья» в США не имеют никакой конструктивной программы и делают все для того, чтобы еще более накалить атмосферу. При этом действуют они предельно грубо, ведут себя по-бандитски.
СОЛОМЕНЦЕВ. Да, они ведут себя как бандиты с большой дороги.
ГОРБАЧЕВ. Ожидать от администрации США каких-либо конструктивных действии и предложении нельзя. В сложившейся ситуации нам надо набирать пропагандистские очки, продолжать вести наступательную разъяснительную работу, ориентированную на американскую и всю международную общественность. Вашингтонские деятели этого боятся. На таможне в течение грех суюк задерживаются материалы с моими выступлениями на пресс-конференции в Рейкьявике и по советскому телевидению.
ЯКОВЛЕВ. Мне звонил т. Бугаев и сказал, что эти материалы до сих пор американской таможней задерживаются.
ГОРБАЧЕВ. Нам нужно и дальше давить на американскую администрацию, разъясняя общественности наши позиции и показывая ответственность американской стороны за срыв договоренности по вопросам сокращения и ликвидации ядерных вооружении.
В последнее время Рейган и его окружение не нашли ничего лучшего, как предпринять еще одну враждебную акцию — выслать 55 советских дипломатов. Пять наших работников объявлены персоной нон-грата, как объясняют в Вашингтоне, в ответ на выдворение нами 5 американских дипломатов, а 50 высылаются под предлогом установления равного уровня численности американских и советских дипломатических представительств.
Эту враждебную антисоветскую акцию нельзя оставить без ответа. Мы не должны останавливаться перед самыми решительными мерами. Американцы выступают с угрозами и заявляют, что если мы предпримем ответные действия, то они осуществят дальнейшие шаги в отношении нашего дипломатического персонала в США. Ну что ж, думаю, что ввиду ограниченного характера советско-американских связен и в этом случае наше посольство в США справится со своими задачами.
Необходимо выработать серьезные предложения. Что конкретно можно сделать? Следует убрать из американского посольства наших людей, которые работают там в качестве обслуживающего персонала. Далее, нужно ограничить приезд американских представителей в посольство США в Москву в командировку. Ежегодно по этому каналу к нам приезжают до 500 американских граждан. Наконец, следует на основе равенства решать вопрос о разрешении на приезд к американскому послу в Москву гостей, которых в год набирается до 200 человек. Наши люди ездят в командировки и посещают посла в качестве гостей редко. Необходимо, чтобы такие поездки в дальнейшем осуществлялись на равной основе.
В общем, подтверждаются слова, сказанные мною президенту США в Рейкьявике о том, что, очевидно, нормализация советско-американских отношении — дело будущих поколении.
ШЕВАРДНАДЗЕ. Персонал нашего посольства в США составляет 243 человека и консульства в Сан-Франциско — 25 человек. В посольстве США в Москве насчитывается 229 человек и в консульстве в Ленинграде — 25 человек. Кроме того у американцев работает 250 наших граждан в качестве обслуживающего персонала. Предлагается их отозвать. Это ощутимо скажется на деятельности американских представительств. Что касается командировок, то в американское посольство ежегодно приезжают до 500 человек. Мы же такой формой поездок в США почти не пользуемся. Нужно ввести в эгом деле принцип взаимности. Американцы от этого потеряют больше, чем мы. Не пользуемся мы и такой формон, как личные приглашения посла. К американскому же послу приезжают до 180 человек в год.
ДОБРЫНИН. Причем многих из этих «гостей» посол лично даже не знает.
ШЕВАРДНАДЗЕ. В американском посольстве в Москве в качестве обслуживающего персонала работают 14 человек из Финляндии. Нужно потребовать выезда этих лиц, а также 8 американских дипломатов, подозреваемых в незаконной деятельности. Адекватно действиям американцев мы должны поступить в отношении военного атташата. В результате у нас останется одинаковое с американцами количество работников — по 251 человеку в посольствах и по 25 работников в консульствах.
О провокационном характере действий администрации США свидетельствует и то, что ранее американской стороной для наших представительств была установлена квота в 320 человек. Мы эту квоту никогда полностью не заполняли.
ГОРБАЧЕВ. Все это нужно аргументировании изложить и подготовить мощный политический документ.
ШЕВАРДНАДЗЕ. Новая враждебная акция потребовалась администрации США в связи с предстоящими выборами. В нашем документе нужно будет сказать и о том, что если американцами в связи с нашими действиями будут осуществлены ответные меры, то мы поступим так же.
ГОРБАЧЕВ. Нет ли у товарищей сомнений в связи с этими предложениями?
ЧЛЕНЫ ПОЛИТБЮРО. Нет.
ДОБРЫНИН. Было бы целесообразно определиться также с консульствами в Киеве и Нью-Йорке.
ГРОМЫКО. Может быть, в создавшейся обстановке не форсировать их открытие. Смысла сейчас в этом нет.
ГОРБАЧЕВ. Надо решение этого вопроса заморозить. Что касается общей линии нашего поведения, то действовать следует спокойно, но решительно. Это важно не только с точки зрения советско-американских связей, но и международных отношений вообще. Если американцы будут так разговаривать с Советским Союзом, то можно себе представить, что же они будут предпринимать в отношении других стран.
У меня был разговор с Николаем Ивановичем (Рыжковым). От закупки кукурузы у американцев сейчас следует воздержаться.
ГРОМЫКО. В нашем заявлении об этом, может быть, не стоит говорить, но осуществить де-факто.
СОЛОМЕНЦЕВ. В нашем документе нужно привести цифровые данные, о которых говорил т. Шеварднадзе.
ДОБРЫНИН. Действия американцев в отношении нашего военного атташата беспрецедентны.
ГОРБАЧЕВ. И нам нужно всех американских военных выслать.
ЧЕБРИКОВ. В нашем распоряжении есть еще один резервный ход, который при необходимости можно сделать. Как я уже докладывал Политбюро, мы обнаружили в наших представительствах в США много подслушивающих систем. Можно было бы предать этот факт гласности в целях разоблачения американского шпионажа, провести пресс-конференцию с демонстрацией американских шпионских средств подслушивания.
ГРОМЫКО. А сколько они обнаружили в своих представительствах наших подслушивающих устройств? /
ЧЕБРИКОВ. Одно устройство. Тут цифры в нашу пользу — 1:150.
ГОРБАЧЕВ. Это нужно будет иметь в виду.
ШЕВАРДНАДЗЕ. Когда нам нужно обнародовать заявление по данному вопросу?
ГОРБАЧЕВ. Как только документ будет готов. Посмотрим его и тут же передадим по радио и телевидению, а также опубликуем в печати.
ЧЛЕНЫ ПОЛИТБЮРО. Правильно.
ГОРБАЧЕВ. У меня было намерение выступить сегодня на пресс-конференции, показать, куда ведут дело американцы после Рейкьявика. Разоблачить их вранье и жульничество. Но, по-видимому, сейчас, после предпринятой администрацией США враждебной акции, время для этого неподходящее. Наверное, целесообразно выступить не на пресс-конференции, а по телевидению, обратиться к нашему народу.
РЫЖКОВ. Правильно.
ГОРБАЧЕВ. Каких-либо новых предложений в выступлении выдвигаться не будет. Поэтому вряд ли есть необходимость делать специальную рассылку текста выступления. В рамках той позиции, которую мы определили, следует показать, что администрация США несет полную ответственность за срыв договоренностей в Рейкьявике, предпринимает жульнические маневры для того, чтобы извратить факты и ввести в заблуждение общественность. Можно сказать и о том, что развитие событий после Рейкьявика показывает, что Рейган не может справиться со своей оравой.
ГРОМЫКО. Об этом сказать можно, но в такой форме, чтобы не выгораживать самого Рейгана.
ГОРБАЧЕВ. Да, Рейган выступает как лгун. Нужно по этому вопросу найти соответствующую формулировку.
Нет у товарищей других предложений?
ЧЛЕНЫ ПОЛИТБЮРО. Нет.
Кого же в результате винили на Западе? Прежде всего, разумеется, реакционера Рейгана, не пожелавшего «отказаться от ментальности холодной войны» и поступиться всем ненавистной программой «звездных войн». А во-вторых, «консерваторов» и «реакционеров» в политбюро, с которыми «реформатор» Горбачев все еще вынужден считаться. - «Реформаторы» и «консерваторы»
Надо признать, они были уникальные мастера пудрить мозги. Невнятные слухи, полунамеки, в лучшем случае — туманные обещания нового генсека что-то «перестроить» тотчас превращались в будто бы свершившиеся «радикальные реформы». В реальности ничего не происходило: советские войска продолжали уничтожать афганские кишлаки, отсиживали свои срока политзэки, шпионы продолжали красть западную технологию, но как-то само собой получалось, что виноват теперь в этом Запад: не идет навстречу, не верит в добрые намерения, не уступает.
Даже катастрофа в Чернобыле обернулась почему-то не против Горбачева и его режима, а против всех остальных стран, где были атомные электростанции. Он же оказался ни при чем, хотя именно по его распоряжению информация о катастрофе держалась в секрете, прка не подняли крик шведы и финны. Уже за одно это любой политик был бы проклят общественным мнением, а на Западе — и посажен: ведь в результате радиоактивному заражению подверглось гораздо больше людей. Представим себе, что президент США или британский премьер-министр попытались бы скрыть факт утечки радиации на атомной электростанции, — и вообразить невозможно, какой поднялся бы крик. А тут даже не отменили первомайскую демонстрацию в Киеве — всё надеялись, что никто не узнает о случившемся. И в то же время партийные боссы Украины тайком отправляли свои семьи в Москву, подальше от Чернобыля…
Разумеется, все это было отлично известно западной прессе, но подавалось совсем иначе: бедные русские, как им не повезло с Чернобылем вот к чему приводят атомные электростанции. Роль же Горбачева в этой истории даже не обсуждалась. Особенность раздуваемой на Западе «горбомании» в том и состояла, что она строилась на пустом месте, на «кредите доверия» одному человеку, которого никто даже не знал толком. Она была столь же абсурдна, иррациональна, как и кампания за ядерное разоружение, да и осуществлялась в основном теми же силами. Разница была лишь в том, что на этот раз и все остальные приняли навязанную им игру, заботясь лишь о том, как бы «не помешать перестройке», а не о том, чтобы правдиво информировать публику Сомнение, скептицизм становились почти кощунством, на которое мало кто отваживался
«Поверим ему за недоказанностью», — твердили на Западе, хотя объяснить, на чем основана эта «недоказанность», никто не мог Ведь речь шла о человеке, прошедшем все ступени обычной партийной карьеры, а начиная с 1978 года в качестве секретаря ЦК и позднее члена политбюро принимавшем участие во всех преступлениях режима Оставалось только изобретать какие-то особенности новому генсеку Например, взахлеб сообщалось о том, какая у него «современная», «прозападная» жена, «философ» (преподаватель марксизма-ленинизма!) И не было предела восторгам по поводу того, что, будучи в Париже, она большую часть времени провела в магазинах, покупая драгоценности у «Картье» на кредитную карточку «Америкен экспресс» А в то же самое время, иногда на тех же газетных страницах с возмущением писали о жене филиппинского диктатора Фердинанда Маркоса вы только подумайте, страна голодает, а она скупает наряды, тысячи пар туфель!
Словом, это была хорошо рассчитанная кампания дезинформации А уж кульминацию своего усилия преодолеть сопротивление Запада — встречу в Рейкьявике — советские обставили по всем правилам высокой драмы Мир замер в ожидании казалось, само существование планеты висит на волоске Целые религиозные общины молились за успех встречи, словно перед концом света В сущности, ничего особенного не происходило сами по себе встречи в верхах уже стали к тому времени делом достаточно обычным Да и предполагавшаяся программа переговоров ничего нового не содержала — опять все те же мечты о ядерном разоружении, которое нужно СССР и не нужно Западу Но как-то так получалось, что теперь все вот-вот решится А если не решится, то только по вине Рейгана Удивительно, не правда ли кризис вроде бы в СССР, они обанкротились, им нужно спасаться, а уступать почему-то должны американцы. 
crush, просто из-за Трампа США утратили влияние.
Tverskoy_homyak, речь не про влияние. А про враки о том, что страны европы и украина управляются сша, российское руководство так и говорило, не имеют своей независимой от сша политики. Теперь же, когда выяснилось, что это не так, придумывают другую байкуПереговоры в Лондоне, запланированные на 23 апреля, сорвались из-за желания Киева «сначала обсудить полное прекращение огня, а все остальное...
botlib, российские сми совсем недавно внушали народу, что и украина и страны европы несамостоятельны и подчиняются приказам из вашингтонского обкома, как же так то? Врали что ли?
crush, ссылка не работает(( но интересно. остальное — Ваш анализ?
Ilya, www.soviethistorylessons.com/bukovsky-judgement-in-moscow
Чтобы купить акции, выберите надежного брокера:
