Торгую по Федору Достоевскому!

Вчера приехал в город. Необходимость заставила. Поторговал, помылся, лег спать! Но не тут то было. Что-то у меня зачесалось правое яйцо. Причем я там обнаружил  бугорок. Как семечка. Ну, думаю, началось. Там пойдет злокачественная опухоль и далее  конец мне. Промелькнули мысли- нужно сразу обращаться к врачам. Слышал, на ранней стадии рак лечится химиотерапией. 
    Все эти мысли промелькнули в одну секунду. Сна как не бывало. Вскочил, включил свет. Да, нащупал семячку. Но рассмотреть нельзя толком, это же пах, а у меня живот. Я к зеркалу… Взял ручное зеркало. Серая такая семечка, думаю, оторвать и делов то...! Но потом вспомнил, что родинки опасно срывать. Начал так легонько эту семечку крутить. То по часовой стрелке, то против.
Крутиться, но оторваться не может.
И тут меня осенило- это клещ. Мысли побежали стремительно. Уже полночь, жена на даче, Что делать? Главное, чтоб не энцефалитный. Вспомнил, что клещей на кошках жена снимала с помощью растительного масла. Я на кухню. Намазал маслом место присоса клеща и он через несколько секунд отвалился. Я его осторожно взял на лист чистой бумаги (предварительно смазав ранку иодом) и под увеличительным стеклом увидел этого гада. Вы все можете его видеть на фото в учебниках биологии. Противный, тварь. Я его казнил путем сжигания на газовой плите.
   Но я не об этом хотел рассказать. 
   Дело в том, что когда я вечером торговал, мне на глаза попался 8 том Достоевского. Книга напечатана в 1895 году, еще с этими знаками ять! 
Там рассказывается о метаниях молодого смерда, ищущего путь к цели своей жизни. А цель он поставил простую. Из нищебродов в миллионеры.
  Уста героя говорят следующее:

" Моя идея — это стать Ротшильдом. Я приглашаю читателя к спокойствию и к серьезности.
     Я повторяю: моя идея — это стать Ротшильдом, стать так же богатым, как Ротшильд; не просто богатым, а именно как Ротшильд. Для чего, зачем, какие я именно преследую цели — об этом будет после. Сперва лишь докажу, что достижение моей цели обеспечено математически."
....

Я описал мои два опыта; в Петербурге, как известно уже, я сделал третий — сходил на аукцион и, за один удар, взял семь рублей девяносто пять копеек барыша. Конечно, это был не настоящий опыт, а так лишь — игра, утеха: захотелось выкрасть минутку из будущего и попытать, как это я буду ходить и действовать. Вообще же настоящий приступ к делу у меня был отложен, еще с самого начала, в Москве, до тех пор пока я буду совершенно свободен; я слишком понимал, что мне надо было хотя бы, например, сперва кончить с гимназией. (Университетом, как уже известно, я пожертвовал.
......
Несмотря на ужасные петербургские цены, я определил раз навсегда, что более пятнадцати копеек на еду не истрачу, и знал, что слово сдержу. Этот вопрос об еде я обдумывал долго и обстоятельно; я положил, например, иногда по два дня сряду есть один хлеб с солью, но с тем чтобы на третий день истратить сбережения, сделанные в два дня; мне казалось, что это будет выгоднее для здоровья, чем вечный ровный пост на минимуме в пятнадцать копеек.

....
 я к себе из него применяю лишь одну осторожность и хитрость, а воровать не намерен. Мало того, еще в Москве, может быть с самого первого дня «идеи», порешил, что ни закладчиком, ни процентщиком тоже не буду: на это есть жиды да те из русских, у кого ни ума, ни характера. Заклад и процент — дело ординарности.
                  
....
Что касается до одежи, то я положил иметь два костюма: расхожий и порядочный. Раз заведя, я был уверен, что проношу долго; я два с половиной года нарочно учился носить платье и открыл даже секрет: чтобы платье было всегда ново и не изнашивалось, надо чистить его щеткой сколь возможно чаще, раз по пяти и шести в день. Щетки сукно не боится, говорю достоверно, а боится пыли и сору. Пыль — это те же камни, если смотреть в микроскоп, а щетка, как ни тверда, всё та же почти шерсть. Равномерно выучился я и сапоги носить: тайна в том, что надо с оглядкой ставить ногу всей подошвой разом, как можно реже сбиваясь набок. Выучиться этому можно в две недели, далее уже пойдет бессознательно. Этим способом сапоги носятся, в среднем выводе, на треть времени дольше. Опыт двух лет.
     Затем начиналась уже самая деятельность.
     Я шел из такого соображения: у меня сто рублей. В Петербурге же столько аукционов, распродаж, мелких лавочек на Толкучем и нуждающихся людей, что невозможно, купив вещь за столько-то, не продать ее несколько дороже. За альбом я взял семь рублей девяносто пять копеек барыша на два рубля пять копеек затраченного капитала. Этот огромный барыш взят был без риску: я по глазам видел, что покупщик не отступится. Разумеется, я слишком понимаю, что это только случай; но ведь таких-то случаев я и ищу, для того-то и порешил жить на улице. Ну пусть эти случаи даже слишком редки; всё равно, главным правилом будет у меня — не рисковать ничем, и второе — непременно в день хоть сколько-нибудь нажить сверх минимума, истраченного на мое содержание, для того чтобы ни единого дня не прерывалось накопление.
.....
Мне скажут: всё это мечты, вы не знаете улицы, и вас с первого шага надуют. Но я имею волю и характер, а уличная наука есть наука, как и всякая, она дается упорству, вниманию и способностям.
     В гимназии я до самого седьмого класса был из первых, я был очень хорош в математике. Ну можно ли до такой кумирной степени превозносить опыт и уличную науку, чтобы непременно предсказывать неудачу! Это всегда только те говорят, которые никогда никакого опыта ни в чем не делали, никакой жизни не начинали и прозябали на готовом. «Один расшиб нос, так непременно и другой расшибет его». Нет, не расшибу. У меня характер, и при внимании я всему выучусь. Ну есть ли возможность представить себе, что при беспрерывном упорстве, при беспрерывной зоркости взгляда и беспрерывном обдумывании и расчете, при беспредельной деятельности и беготне, вы не дойдете наконец до знания, как ежедневно нажить лишний двугривенный? Главное, я порешил никогда не бить на максимум барыша, а всегда быть спокойным. Там, дальше, уже нажив тысячу и другую, я бы, конечно, и невольно вышел из факторства и уличного перекупства. Мне, конечно, слишком мало еще известны биржа, акции, банкирское дело и все прочее. Но, взамен того, мне известно как пять моих пальцев, что все эти биржи и банкирства я узнаю и изучу в свое время, как никто другой, и что наука эта явится совершенно просто, потому только, что до этого дойдет дело.
    
    .....
Мне, конечно, слишком мало еще известны биржа, акции, банкирское дело и все прочее. Но, взамен того, мне известно как пять моих пальцев, что все эти биржи и банкирства я узнаю и изучу в свое время, как никто другой, и что наука эта явится совершенно просто, потому только, что до этого дойдет дело. Ума, что ли, тут так много надо? Что за Соломонова такая премудрость! Был бы только характер; уменье, ловкость, знание придут сами собою. Только бы не переставалось «хотеть».
     Главное, не рисковать, а это именно возможно только лишь при характере. Еще недавно была, при мне уже, в Петербурге одна подписка на железнодорожные акции; те, которым удалось подписаться, нажили много. Некоторое время акции шли в гору. И вот вдруг не успевший подписаться или жадный, видя акции у меня в руках, предложил бы их продать ему, за столько-то процентов премии. Что ж, я непременно бы и тотчас же продал. Надо мной бы, конечно, стали смеяться: дескать, подождали бы, в десять бы раз больше взяли. Так-с, но моя премия вернее уже тем, что в кармане, а ваша-то еще летает. Скажут, что этак много не наживешь; извините, тут-то и ваша ошибка, ошибка всех этих наших Кокоревых, Поляковых, Губониных. Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

   Короче, цитировать и цитировать-В каждом абзаце грааль. Советую все досконально изучить и действовать !
Вот я сегодня сделал 228 рублей по Федору Достоевскому. Я поставил на Бельгию, против Англии. Поставил на малый коэффициент. То есть внес 400 рублей на занятие Бельгией 3-го места. И сделал 228 рублей. Главное- непрерывность и упорство в наживании.
   И еще одна мысль Федора- деньги нужны нам для равенства.  Если вы нажили миллионы- вы вхоже в высокие кабинеты. Вы можете разговаривать с Грефом на равных. Нет капитала- вас и близко не подпустят к нему. Вспомните собрание акционеров Сбера, где один уволенный нищеброд рвался с трибуны на прием к Грефу. И как Греф высокомерно отшил этого нищеброда.

Также герой Достоевского упоминает о знаменитом монологе Скупого рыцаря ( очень сильно в исполнение Смоктуновского). Пушкин сильно сказал про деньги. 
    Короче, советую изучить книгу Феди Достоевского -Подросток. Прочитав ее подробно и у Тимы не возникнет  желания писать свою книгу.
Кому нужны мысли нищеброда, хоть и более обеспеченного нищеброда по сравнению с бомжами. А вот когда Тима станет миллиардером, тогда нищеброды попросят у него книгу. Тогда и надо писать.

А мне надоело писать Этот пост. Дурак не догонит мысль, умный прочитает и промолчит.  Эмоции бьют через край. Главное в силе денег= это их мощность в уравнивании индивидов. Я эту мысль не мог высказать так просто, как гений Достоевский. 
    Вот почему мы все любим деньги. Деньги нас делают ровными.

 Пока все. 
Ваш все тот же самый S. Hamster

Я подспудно пришел к мысли Достоевского сам. Нужно делать хоть маленький, но ежедневный профит на рынке.
Этому я и учу своих учеников.
Правда, сам Федор стал сильно рисковать в зрелом возрасте, забыв свой совет 
непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!