
У автора этой колонки есть смутное подозрение, что российская экономика в данном случае будет выполнять скорее транзитную роль, поскольку даже в условиях санкций дает уникальные возможности по переводу средств во вполне себе приличные рыночные активы. Европейские или американские — не суть, главное — приличные.
При этом следует понимать, что «российский транзит» не может быть полностью перекрыт монетарными властями. Вся история незаконного экспорта собственно российского капитала последних десяти лет показывает, что российские власти не могут эффективно перекрыть каналы вывода средств даже по простым схемам. А ведь помимо операций на фондовом рынке существуют и другие, пока не задействованные, каналы.
То есть российскому бизнесу есть что предложить китайским друзьям. Ну и другим инвесторам из стран с ограничениями валютных режимов. В этой ситуации российским властям придется делать выбор. Либо согласиться с тем, что бизнес-модель заключается в обеспечении транзита средств китайских инвесторов на рынки Европы и США, либо попытаться по возможности перекрыть транзит, с тем чтобы обеспечить замещение ушедшего западного капитала. Но даже ограниченное повышение трансакционных издержек при транзите невозможно без резкого ограничения на движение валюты как минимум по капитальным счетам, а скорее всего — вообще.
Суммируя, можем предполагать, что приток в Россию китайских денег существенно трансформирует модель российской финансовой системы. Либо она станет транзитной, либо будет введен более жесткий режим валютного контроля. Естественно, изложенное выше верно в том случае, если Китай сохранит в течение некоторого времени действующие валютные ограничения.
Что лучше?
Отличный безпроигрышный вариант!
Вы объем Китая сопоставьте с Россией.
Скорее вариант 2.