Дискуссии a'lla "фон Шариков".

Апологеты капитализма взялись за «тяжелую артиллерию» в виде «устанавливающих бесспорную истину» книг Хайека или фон Мизеса, чтобы без размышлений разума доказать Шарикову звонкими именами, да еще с префиксами «фон», ущербность социализма, ущербность концепции «все отнять и поделить».  Эти «выстрелы» дополняются эстетообразной приправой из занудного, схоластического, правоверного капитализма, экстрагированного из книг бедняжки Алисы Зиновьевны Розенбаум, известной Айн Рэнд. Именно в такой форме апологеты капитализма видят социализм — с точки зрения Шарикова, и все, что они знают о социализме — это «отнять и поделить», то есть неудачную и извращенную попытку социализма Шарикова они принимают за сам социализм.  Для них, чтобы победить в дискусии, нужно выдумать удобного, слабого, невежественного, утрированного и глупого оппонента, которому всегда можно заменить часть головного мозга. Удобно дискутировать с социализмом Шарикова, но трудно спорить с социализмом, например, Милля. Эти дисскурсанты прочли единственную книгу и знают, где взять цитаты из фон Мизеса, но, по всей видимости, не знают социализма, определяющего «право индивида в терминах общего блага, а права сообщества — в терминах индивидуального благосостояния».

Точка зрения Шарикова присуща Шарикову. И всякий раз, когда фон Мизеса противопоставляют Шарикову, то получается фон Шариков. Догматизм — это всегда плохо. Скверно, когда человек в оценке реальности и в мировоззрении руководствуется чьей-то книгой, не думает и это бездумное, бессознательное  навязывает под громким чужим мнением окружающим в виде «единственно правильного» мировоззрения. Рыночный социализм, либеральный социализм или другая гибридная формация, сочетающая в себе, где это нужно на основе здравого смысла, успешные и выгодные черты социализма, и дающая, где это нужно на основе здравого смысла, волю либерализму рынка, — вот разумное будущее.

Апологеты капитализма видят только приятные их сознанию черты капитализма. Это их идеология. Но если взглянуть на фондовый рынок — sancta sanctorum капитализма, то мы с легкостью обнаружим последовательное нарастание принудительного регулирования этих «святых» отправлений рыночного организма. Организма, по своей сущности изначально либерального, то есть чуждого регулированию, в котором саморегуляция противодействующих процессов является сущностью. Без этого регулирования рынок сожрет своего создателя, потому что безумная рыночная плесень, одержимая жаждой наживы, действует, словно дрожжи, сжирающие углеводы и превращающие свою собственную среду обитания в уничтожающий их же спирт.