Есть такая концепция, которая мне очень нравится: что наша жизнь — это по сути наше внимание. Внимание — это наш главный ресурс. То на что мы его тратим — это и есть наша жизнь.
И когда много людей тратят своё, казалось бы, не осязаемое внимание на один и тот же объект или феномен — то этот объект неумолимо разрастается. Он подпитывается вниманием и по настоящему растёт.
Реальных примеров очень много. Телевидение. Интернет. Продукты компании Apple, Coca-cola. Религия. Трейдинг. Секс. Азартные игры.
Вся индустрия рекламы работает над тем, чтобы выцарапать из нас ещё немного внимания, продлить жизнь и подкормить нашим вниманием свой продукт.
Терроризм работает точно так же. Он не просто убивает и калечит людей. Он потребляет наше внимание. И этим он живёт.
Или вот политика.
В последнее время она в России мало кому по настоящему интересна. Можно сказать, она хиреет. Да, есть мощные попытки оппозиции привлечь внимание, захватить его и развиться на этом. Но работает не так массово, как телевидение, apple и coca-cola.
А смерть приковывает внимание очень сильно, ярко и надолго. Особенно загадочная и яркая смерть. Известного политика. Хорошего, доброго парня, ловеласа и отца четверых (!?) детей. Прямо возле Кремля. Почти в полночь.
Вуаля. Наше внимание снова приковано к политике. Хотим мы этого или нет. Мы снова начнём её подкармливать.
Хорошо это или плохо? Для нас — это в первую очередь трата ресурсов. Если ресурсы были ограничены (внимание 100% занято), то они будут перераспределяться, т.е. мы будем меньше тратить внимания на что-то ещё. И хорошо, если внимание тратилось бесцельно, например на сериалы или ковыряние в носу. Сидение в интернете на трейдерских сайтах. А если это было важное дело, то уводить от него внимание — это плохо.
Для политики же наше внимание — это как манна небесная. Если эффект будет достаточно долгим, то можно ожидать и позитивных изменений. Появятся новые Жириновские. Новые Немцовы. Ельцины. Новые большие и яркие политики. Сейчас им не хватает внимания. Одеялко слишком короткое и под ним помещаются только политические карлики.
Так что наверное действительно можно сказать, что Борис Ефимович Немцов — стал сакральной жертвой. Пусть земля будет ему пухом.
К концу недели, думаете уложатся?
Полночи провели в офисе «РПР-Парнаса». На близких Бориса Ефимовича нет лица. Парализованные лица, абсолютно.
Знаете, не так уж и важно, какая из версий убийства — правдивая. Показательная казнь, «подарок» (как сказала Маша Архипова — «положили труп к ногам хозяина»), месть «патриотов», Ярославль или даже «провокация», которой власть привыкла объяснять любой, абсолютно любой 3,14здец. Кто бы и за что ни убил Бориса — подобное могло произойти только в таком государстве, с такой системой, с таким президентом, с такой властью, с такими СМИ, с такой полицией. Полный коллапс всего.
Ночью мы ходили на место убийства. Это поражает воображение. Двести метров от Кремля. Ну, пусть даже триста. Кремль — вот он. Идеально освещенная дорога. Десятки, десятки камер видео наблюдения. Зона ФСО. Мы же первые дни наших собраний стояли совсем рядом с этим местом, всё видели. Там не то что выстрелить — там пукнуть нельзя. Тут же слетаются десятки людей в форме и в штатском. Там по всем углам дежурят автозаки и патрульные машины… А убийцам дали уйти.
Ладно, в общем, с ними всё понятно, чего тут по тридцатому разу… С нами бы разобраться. Я надеюсь, мы все всё же заполоним центр Москвы и покажем этим царькам, у которых нет ни чести, ни совести, которые в очередной раз высказались об убитом человеке в абсолютно уничижительном тоне, покажем, какого «чуть более чем среднестатистического человека» мы оплакиваем.
Что касается меня лично, то могу лишь повторить то, что сказал для «Сноба». С Борисом Ефимовичем Немцовым меня связывает личная история, о которой мало кто знает, а мне хотелось бы, чтобы узнали все.
Однажды я задолжал очень большую сумму денег очень неприятным людям. В блатном мире это называют словом «попал». Борис Ефимович Немцов позвонил мне и сказал: «Женя, я могу дать вам эту сумму». Мы были еле знакомы, если точнее — виделись всего один раз! Сумму я не взял, но не в этом дело. После того звонка я начал узнавать, что у многих есть подобные истории, связанные с Борисом Ефимовичем. Что этих историй — сотни. Он помогал многим еле знакомым людям, попавшим в беду, оплачивал политзаключенным адвокатов из собственных средств, переводил деньги нуждающимся семьям… И, в отличие от многих, никогда не кичился этим, не афишировал. Его добро было анонимным. А это первый признак человека высоких качеств.
Борис Ефимович, простите вот лично меня, если можете. Теперь каждое критическое слово, сказанное в ваш адрес, вспоминается как тяжкий грех.