Виктор Пермяков
Виктор Пермяков личный блог
Сегодня в 19:18

Лестница в шесть поколений:почему Россия не успевает подняться между обнулениями

Есть гипотеза, которую я хочу предложить для обсуждения: чтобы подняться из самого низкого социального слоя до элитного, семья проходит путь примерно в шесть поколений — около 150 лет. Первый шаг — из семьи неграмотных крестьян выходит человек, умеющий читать, писать и владеющий квалифицированным физическим трудом. Во втором-третьем поколении появляется человек с высшим образованием, жильём и «пакетом актуальных благ». Четвёртое поколение — владелец небольшого дела и более продвинутое образование. Пятое — топовый вуз и должность регионального уровня или среднее предприятие. И лишь в шестом — элита.
Ключ к этой модели в том, что «капитал» здесь понимается шире, чем деньги. Это и финансы, и образование, и статус — но ещё и третий слой, который обычно не считают капиталом вовсе: сформированные модели семейных отношений, бытовая культура, способность передавать всё перечисленное детям.
Страны, где случался взлёт за одно-два поколения — Восточная Азия, страны Персидского залива, — не опровергают модель, а уточняют её: скорость подъёма резко растёт в периоды быстрых экономических окон. И наоборот: показательные истории двух-трёх поколений — династии Морозовых, Рябушинских, Третьяковых, вышедшие из крепостных и крестьян в крупнейшее купечество за 30–50 лет, — говорят, что дело не в сроке как таковом, а в условиях, в которых лестница непрерывна.

Россия: страна прерванных лестниц

Теперь применим модель к России — и получим её главную особенность. Подъём на одну ступень занимает около 25 лет (150 лет / 6 поколений). А глобальные шоки, сбрасывающие значительную часть населения хотя бы на ступень вниз, приходят с интервалом примерно 24–50 лет: 1917–1930-е, 1941–1945, 1991–1998.
1917–1930-е. Лестница, выстроенная после отмены крепостного права (выкупные платежи были рассчитаны до 1921 года, отменены с 1907-го; столыпинская реформа дала крестьянину землю в собственность), была снесена в момент, когда по ней ещё никто не успел подняться до верхних ступеней. Раскулачивание целенаправленно ликвидировало как раз тот слой, который в модели стоял на 3–4-й ступени: зажиточных, предприимчивых, накопивших капитал и навыки. Одновременно голод 1932–1933 годов отбросил назад почти всю деревню. Но в те же годы работала и противоположная сила: ликбез, бесплатные вузы, рабфаки — впервые в истории миллионы людей из низов прошли путь в одно-два поколения, который в «нормальной» модели занял бы пять-шесть. Лестница сохранилась, но билет наверх стал выдаваться не за накопленное, а за лояльность.
1941–1945. Уникальность этого обнуления в том, что война убила не ступени — она убила носителей трансляции. Погиб слой взрослых мужчин, через которых передаются ремесло, статус, модель «отец — сын». Дети военных лет выросли без отцовской опеки, при сломленных матерях, без бытового воспитания и образца семейных отношений. Государство быстро восстановило формальную часть лестницы — школы, профессии, города, паспорта с 1974 года. Но семейный капитал не восстанавливается постановлением: его нечем транслировать, если носители погибли. Эхо этой поломки — разводы, слабая культура семьи, эмоциональная сдержанность — тянется до сих пор.
1991–1998. Здесь произошло то, чего не было раньше: не сброс по той же лестнице, а смена самой лестницы. Советская вела через должность и статус, рыночная — через капитал и связи. Люди, стоявшие высоко на старой, оказались у подножия новой. И одновременно: сбережения населения в Сбербанке составляли накануне реформ более трети ВВП — за два года их покупательная способность опустилась примерно до 2% исходной. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин в 1994 году упала до 58 лет, а сверхсмертность 90-х — начала 2000-х оценивается демографами в миллионы человек. По демографическому эффекту это обнуление сопоставимо с послевоенным.
Если наложить ритм шоков на ритм подъёма, получается простая арифметика: интервалы между катастрофами сопоставимы со временем подъёма на одну-две ступени. Общество, живущее в таком ритме, в среднем застревает на первых двух-трёх ступенях — что мы и наблюдаем в данных о среднем классе, где строгие оценки дают единицы процентов населения.

Уточнение первое: шок не сбрасывает в ноль, а растягивает лестницу

Первоначальная версия модели предполагала полный сброс счётчика. Но факты заставляют её уточнить. Обнуления бьют по разным видам капитала с разной силой. Грамотность не отняли ни 1941-й, ни 1991-й. Сбережения сгорали дважды за десять лет. Семейная трансляция ломалась в 1941-м и подтачивалась в 90-х.
Отсюда ранжирование капиталов по шокостойкости: грамотность, профессия, статус, семейный капитал, финансовый — от самых устойчивых к самым хрупким. И главный практический вывод: вкладываться следует прежде всего в самые шокостойкие виды капитала, потому что они переживают следующие обнуления и позволяют восстановить финансовый слой за одно поколение, а не за два-три.
При этом шок бьёт неравномерно: чем выше человек стоял, тем больше теряет при смене правил (инженер, продающий приборы на барахолке), чем ниже — тем меньше теряет, но и не может быстро подняться. Шок работает не как «сброс на ступень вниз», а как «растяжение»: средняя высота падает, неравенство растёт. Именно это мы видим после 1991 года.

Уточнение второе: экспресс-подъём — ловушка

В шоковые годы часть людей взлетает через несколько ступеней сразу — «непонятным путём». Путь на самом деле понятен: он идёт через то, что не транслируется — насилие, связи, серые схемы, готовность к разрушению. И предсказуемо, что дети таких людей чаще всего не удерживают позиции и скатываются вниз.
Питирим Сорокин описал это в 1927 году: резкий вертикальный подъём без психологической и культурной адаптации к новому статусу порождает маргинальность наверху — человек уже вышел из старого слоя, но не вписался в новый. И ещё его наблюдение: семья — самый надёжный лифт, но не самый быстрый; подниматься вверх индивид может только вместе со своей семьёй.
Мировая статистика это подтверждает: по наблюдениям консультантов за состоятельными семьями, около 70% теряют капитал ко второму поколению. Причём причина — не инвестиции и не налоги: примерно две трети случаев — распад доверия и коммуникации внутри семьи, и ещё четверть — неподготовленность наследников. Состояния теряют не на бирже, а в семейной коммуникации.
Отсюда центральное понятие модели: пропускная способность семейной трансляции. Ребёнок за одно поколение может усвоить ограниченный объём навыков, норм и моделей отношений. Экспресс-лифт приносит больше капитала, чем трансляция успевает переварить, — и следующее поколение проседает обратно. Деньги копятся мгновенно; медлительна именно скорость передачи. «Богатство не переживает трёх поколений» — эта пословица независимо возникла у народов, никогда не встречавшихся: китайская, шотландская («от рубашек к рубашкам»), и все они фиксируют один и тот же закон.
А история Морозовых показывает обратный случай: взлёт за одно поколение, устойчивость — за несколько. Потому что первое поколение сознательно пожертвовало потреблением ради трансляции: образование, ремесло, семейные правила управления. Ускоренная лестница возможна — если жертвовать частью скорости ради пропускной способности.

Уточнение третье: семейный слой — единственный, что восстанавливается добровольно

Финансовый капитал нельзя накопить быстро, образование требует десятилетий. Но трансляция — умение строить семью, передавать навыки и ценности — может быть восстановлена внутри одного поколения, осознанным усилием. Непрожитая травма передаётся дальше, пока остаётся невысказанной; проговорённая и осмысленная, она разрывает цепочку. Это единственная ступень, которую человек способен «перепрыгнуть» сам, не дожидаясь исторического окна.

Вывод: проблема не в скорости, а в непрерывности

Итоговая формулировка модели звучит так. Скорость нормального подъёма — шесть поколений за 150 лет, при условии, что растут все три капитала: финансовый, образовательный и семейно-психологический. Россия последние полтора века живёт в ритме, при котором шоки приходят чаще, чем завершается цикл трансляции, — и каждый шок сбрасывает значительную часть населения хотя бы на ступень.
Но выход не в том, чтобы мечтать об эпохе без шоков. Шок неизбежен — вопрос лишь в том, какая доля капитала его переживает. Сравнение кризисов 1998 и 1992 годов показывает: одинаковый по природе удар наносит несопоставимо разный урон, если система успела выстроить амортизаторы. Значит, стратегическая задача — не «избежать обнулений», а делать каждый следующий сброс всё более частичным: защищать сбережения институтами, профессии — признанием и переносимостью, а семейную трансляцию — культурой, в которой принято говорить о непрожитом.
В обществе, где большинство стоит на 3–4-й ступени, шок встречает накопленное сопротивление — и лестница после сброса сжимается обратно за поколение. В обществе, где большинство на первой-второй, тот же шок возвращает людей к нулю. Развитое общество — это не то, где нет падений. Это то, где падение стоит дешевле.
Данная публикация является личным мнением автора. Мнение владельца сайта может не совпадать с мнением автора.
12 Комментариев
  • wistopus
    Сегодня в 19:33
    Россия: страна сломанных лестниц
    народы не надолго переживают своих богов...
  • Rostislav Kudryashov
    Сегодня в 19:44
    Социальная мобильность обеспечивается только современной цивилизацией, её основа — это капитализм, т.е. массовое машинное производство со своей наукой и техникой.
    Развитие в опоздавшей стране обрабатывающей промышленности — это не как самозарождение микробов или плесени и даже не действие Невидимой руки, как утверждают либералы со времён Адама Смита с его манифестом либерализма «Богатство народов».

    Развитие обрабатывающей промышленности при наличии внешней конкуренции развитых стран это результат активной промышленной политики государства. Т.е. результат экономической грамотности.
    Какова была «экономическая грамотность» во времена декабристов описал А.С.Пушкин в «Евгении Онегине»
    «Бранил Гомера, Феокрита / Зато читал Адама Смита
    И был глубокий эконом / Т.е. умел судить о том
    Как государство богатеет / Когда простой продукт имеет».

    Воспевание Адамом Смитом преимуществ Свободы  торговли и невмешательства государства в экономику нацелено на удержание опоздавших стран сырьевыми придатками развитых. Пол Самульсон получил Нобелевку за перепев теории «естественных преимуществ»  (Свободы торговли!) Адама Смита и столь же лженаучной теории «сравнительных преимуществ» его последователя Давида Рикардо.

    Чтобы поднять социальную мобильность, надо сначала поднять уровень экономической грамотности
    «Запрещенная экономика. Что сделало Запад богатым, а Россию бедной»
    moreknig.org/dokumentalnaya-literatura/publicistika/249258-zapreschennaya-ekonomika-chto-sdelalo-zapad-bogatym-a-rossiyu-bednoy.html
    www.rulit.me/data/programs/resources/pdf/Zykin_Zapreshchennaya-ekonomika-Chto-sdelalo-Zapad-bogatym-a-Rossiyu-bednoy_RuLit_Me_620589.pdf
    «Как богатые страны стали богатыми, и почему бедные страны остаются бедными» Эрик Райнерт
    crystalbook.ru/wp-content/uploads/2021/05/Райнерт-Э.С.-Как-богатые-страны-стали-богатыми-и-почему-бедные-страны-остаются-бедными.pdf
    «Национальная система политической экономии» Фридрих Лист
    royallib.com/book/list_fridrih/natsionalnaya_sistema_politicheskoy_ekonomii.html
    Эта книга в XIX веке вывела из отсталости Германию и Японию, в 1961-79 гг послужила руководством к действию в Южной Корее.
    Японцы в эпоху Мэйдзи назвали принципы этой книги рационализмом.
  • ves2010
    Сегодня в 19:45
    прочти книгу почему одни страны богатые а другие бедные… вкратце россия изначально бедная нищая страна… т.к хреновый климат низкие урожаи и дорогая логистика изза огромных пространств... 

Активные форумы
Что сейчас обсуждают

Старый дизайн
Старый
дизайн