📌 Две стороны Таиланда: что тайцы на самом деле думают об иностранцах

Две стороны Таиланда: что тайцы на самом деле думают об иностранцах

Если вы живёте в Таиланде или собираетесь переехать, скорее всего, вы смотрите на страну через англоязычные каналы: блоги экспатов, ролики на YouTube, форумы. Возникает вопрос: насколько точна эта картинка? Проще всего проверить её у человека, которому не нужен переводчик и который живёт на тайской стороне разговора.

Таким собеседником стал Стюарт Радж. Он больше тридцати лет в стране, с начала 2000-х имеет статус постоянного резидента, раньше вёл программу на Channel 5 и работал переводчиком на конкурсе «Мисс Вселенная». Говорит он на дюжине языков и автор книги Cracking Thai Fundamentals: Installing a Thai Operating System for the Mind. Его взгляд резкий, местами неудобный, и его стоит услышать. Ниже пересказ этого разговора. Все оценки принадлежат Стюарту, а не мне.

Изменился ли Таиланд на самом деле?

Стюарт начинает с тайской поговорки: если побыл где-то семь дней, можешь рассказывать об этом семь лет, а если прожил семь лет, не расскажешь и семи минут. Он вспоминает её, когда смотрит на нынешние споры в соцсетях. Виз стало меньше, безвиз сократили с 60 до 30 дней, взялись за схемы с номинальными компаниями, и кажется, что страна переменилась и поступает несправедливо.

Он считает это взглядом человека, который «погостил неделю». По его словам, Таиланд не менялся. Под современной поверхностью по-прежнему работают те же социальные структуры, которые он прямо называет кастовой системой.

Сакдина — цифры, фамилии и ранг

Чтобы объяснить, что он имеет в виду, Стюарт обращается к истории. В старом Сиаме действовала система сакдина. Каждому человеку присваивался числовой ранг, а число определяло, сколько земли он может держать и сколькими людьми распоряжаться. У крестьянина число было маленькое, у вельможи большое. Стюарт говорит, что при браке ранги супругов складывались, поэтому выгодные союзы вели к росту статуса.

Систему свернули при короле Чулалонгконе (Раме V). Место цифр, по версии Стюарта, заняли фамилии. Он подчёркивает, что фамилии в Таиланде не совсем обычные: закон запрещает двум семьям носить одну и ту же. При смене фамилии проверяют по базе не только написание, но и звучание, ведь на тайском один звук можно записать несколькими способами. Присвоить чужую фамилию считается почти нарушением интеллектуальной собственности, за него можно попасть под суд.

Отсюда следует, как устроено общение. Тайцу достаточно взглянуть на визитку, чтобы понять, кто перед ним, с кем связан, о чём с ним говорить и какие темы лучше обойти. То же делают местоимения: одно слово («тхан», «пхи», «нонг» и так далее) сразу определяет отношения и расстановку сил. Знакомясь, тайцы первым делом выясняют, кто кого знает и как называет. Это картографирование сети связей, которую Стюарт называет сэн («нить», как лапша). Сэн человека составляют все, на кого он может опереться.

«Меня здесь не судят» как тревожный знак

Многие приезжие восторгаются тем, что в Таиланде можно ходить в майке и шлёпанцах и никто не осудит. Стюарт считает, что радоваться тут нечему.

Противоположностью любви бывает не только ненависть, но и безразличие. Возможно, вас не судят просто потому, что вас не замечают. Вы не участвуете в игре, у вас нет места в системе, и потому нет оценки. Иностранца оценивают не как одного из своих, а как существо из отдельной категории.

Фаранг, кхэк, джек: скрытая иерархия иностранцев

«Иностранец» для тайцев не одна категория. Стюарт разбирает несколько.

Фаранг обозначает европеоида со светлой кожей. Слово нейтральное по происхождению (оно родственно персидскому «франк»), но эмоциональный оттенок зависит от контекста. Фаранг богат, образован и, вероятно, хорошо устроился. Есть и другой образ, «фаранг кхи-нок»: жадный, шумный, не понимающий приличий.

Кхэк (буквально «гость») относится ко всем выходцам из Южной Азии и к мусульманам: от индийцев до жителей южных провинций, малайцев, индонезийцев, ближневосточных и центральноазиатских людей. Тайцы различают «кхэк-кхао» (светлых) и «кхэк-дам» (тёмных). Стюарт говорит о серьёзной стигме и приводит жёсткую поговорку, из которой следует, что при встрече со змеёй и кхэком сначала надо бить кхэка. По его оценке, отчасти это антипатия к мусульманам, накопленная историей.

Джек (по смыслу китайцы, «дядя» это «джек») пренебрежительно называет китайцев. Стюарт говорит, что за словом стоит набор стереотипов вроде тех, что Запад когда-то приписывал евреям, помноженный на образ китайской безвкусицы: аляповатые драконы, бельё на балконе у людей, которые при этом богаты. Он оговаривается, что есть «лор» и есть реальность: современные тайские китайцы этим образам не соответствуют. Но всё это, говорит он, работает «под капотом».

«Папа, я кхэк?»

Самое личное место разговора. Фамилия Стюарта, Радж, индийская: его отец родом из индийской семьи фиджийского происхождения, мать англо-австралийка. Когда старшей дочери было пять лет, она однажды пришла из школы в слезах. Одноклассники прочли её фамилию и назвали её кхэк. Она спросила отца: «Папа, я что, кхэк?»

В голове пятилетнего ребёнка, говорит Стюарт, это было худшее, чем можно оказаться. Тогда он впервые рассказал ей о семейной истории и о том, что кровь у неё действительно частично индийская. Для него этот эпизод показывает всё: предрассудок такой, что ребёнок плачет от одного слова, и передаётся он уже детям.

Тайские индийцы и новоприбывшие

Тем не менее Стюарт настаивает, что картина не сводится к предубеждению. Тайцы различают давних и новых. Индийцы жили при дворе ещё со времён Аюттхаи: брахманы проводили королевские церемонии, их потомки занимали высокое положение. Есть индийские семьи, живущие здесь поколениями, владеющие крупными компаниями. Он замечает, что отель, где шло интервью, принадлежит тайским индийцам. Они сохраняют индийскую идентичность, но говорят на тайском без акцента, и тайцы относятся к ним с уважением, как к своим.

К новоприбывшим отношение иное. Стюарт говорит без прикрас: когда вспыхивает очередная история с участием индийского туриста или мигранта, реакция часто одна: «я же говорил, дал шанс, а они показали своё лицо». Он добавляет, что сами приезжие иногда не помогают собственной репутации.

Почему беглый тайский не спасает

Многие думают, что выучить язык это значит открыть двери. Стюарт с этим не согласен, и здесь его история особенно интересна.

Идея его книги родилась в Клубе иностранных корреспондентов Таиланда. Там были журналисты, сотрудники НКО и ООН, которые добросовестно учили тайский, но при живом общении сталкивались со странным: они открывали рот, а собеседник «отключался». Хуже того, даже когда у них появлялась беглость, тайцы не хотели с ними разговаривать.

Стюарт объясняет это просодией, ритмом и интонацией речи. Английский используют как международный язык, акцент почти не важен, и вас поймут при любом произношении. В тайском отклонение от нормы воспринимается иначе. Он приводит наблюдение: тайцы из провинции в поезде переходят с диалекта на «столичный» тайский, чтобы их не приняли за деревенских. То же происходит с иностранцами. Если вы звучите немного не так, собеседник закрывается. Речь идёт не только о том, как вы говорите, но и о том, что вы говорите, то есть о выборе регистра и местоимений.

При этом Стюарт видит и обнадёживающий сдвиг. Недавно на премьере фильма он был в компании из 13 человек, где тайцев по внешности было трое. Остальные были иностранцами, тайцами по родному языку с африканской внешностью и детьми экспатов, вернувшихся в страну. Общались все по-тайски: говорили о религии, философии, экономике, и никто не удивлялся чужому беглому языку. Тайский был общим языком, а не диковинкой. По его словам, ещё 20–30 лет назад такое было немыслимо. Сегодня в стране растёт число тайцев африканского происхождения, и некоторые из них ведут популярные аккаунты, где говорят только с тайской аудиторией по-тайски.

Бамбуковая дипломатия

Чтобы понять нынешнюю политику, надо вспомнить, как Таиланд избежал колонизации. Стюарт использует образ бамбука: он гнётся, но не ломается. Сиам сохранил независимость не благодаря силе, а благодаря умению вовремя уступать и лавировать между Британией и Францией.

Ключевой эпизод здесь инцидент в Пакнаме 1893 года, когда французские военные корабли вошли в устье реки Чао Прайя, чтобы добиться торгового пути из Вьетнама через Лаос к Китаю. Сиаму пришлось вести переговоры и уступить часть территорий на севере. Британцы давили в другом ключе: настаивали на экстерриториальности, то есть права судить своих подданных по британским законам, считая местную правовую систему дикой и несовершенной.

Ответом стала правовая реформа. Король Чулалонгкорн пригласил бельгийского советника Густава Ролен-Жакмена и начал строить кодифицированную систему европейского типа. Стюарт называет её фасадом: она нужна была, чтобы «играть на равном поле» и лишить Запад повода вмешиваться.

Старая система работает под капотом

Главный тезис Стюарта в том, что фасад остался фасадом. Западная юриспруденция существует, но настоящие правила по-прежнему определяются иерархией, связями и неформальными договорённостями, и каждый тайец это знает. Иностранцу, который судит о стране по законам на бумаге, кажется, что всё устроено по нормам, а потом он удивляется тому, что происходит на деле.

Стюарт пересказывает разговор с генералом: в Таиланде есть негласное понимание. Организованная преступность и участники глобальных конфликтов, будь то Украина или Ближний Восток, «оставляют свои дела у порога» и не устраивают шума, а взамен шума не устраивают и им. Одобряете вы такую логику или нет, говорит он, это другой вопрос. Но именно так работает система.

Серые деньги, номинальные компании и скам-центры

Последнее время, по его словам, баланс нарушен. Иностранцы стали «давить на границы»: открывать номинальные компании, полностью отрезая тайцев от бизнеса; управлять гостиницами из-за рубежа, где от бронирования до ключей и платежей всё происходит без единого тайского участника; покупать землю под чужими именами. Он называет ещё одну схему: китайские граждане оформляют детей через подставных тайских «родителей», чтобы обеспечить им гражданство и право на землю. И, конечно, скам-центры и серые деньги, к которым причастны и сами тайцы, но которые местные жители ненавидят.

Реакция, говорит Стюарт, предсказуема: бамбук распрямляется. Инструмент для этого тот самый «фасад» закона, который теперь применяют. Всё вернётся к прежнему равновесию, которое держится сотни лет, но сейчас страна в фазе качания маятника.

Визовая политика: DTV, иммиграция и маятник

Стюарт видит в визовых колебаниях борьбу нескольких «клик» внутри государства. Он использует тайское слово пхакпхуак, обозначающее группировки со своими интересами. По его словам, DTV (визу для «цифровых кочевников» и связанных категорий) продвигала одна клика из политических соображений, а иммиграционная служба и полиция, которые отвечают за контроль, остались в стороне. Ведущий канала добавляет важную деталь: по DTV убрана ежегодная проверка, которая сохранена для пенсионных, супружеских виз и виз по содержанию детей, где пороги вообще выше.

Стюарт называет это «маленькими феодами» и подчёркивает, что разные части системы могут не согласовываться между собой. Отсюда резкие развороты.

Свою историю он рассказывает как противопоставление. Когда ему было около двадцати, он получил постоянный вид на жительство, зарегистрировав бизнес и пройдя всё по правилам, хотя окружающие крутили пальцем у виска: зачем тратить сотни тысяч бат, если можно ездить на визаран. Так же он никогда не покупал землю через номинальных владельцев: знал, что закон это запрещает и что однажды «стукнет». Он вспоминает волну выдворений примерно в 2005–2009 годах, когда прикрыли визараны, а потом снова открыли. По его словам, всё это уже было, и маятник просто качнулся в очередной раз.

Совет отсюда простой: читать обстановку, выбирать битвы и приходить с открытыми глазами. Не судить местные реалии по своим западным правилам, иначе будете несчастны.

Почему тайцы сейчас разворачиваются к иностранцам

При этом Стюарт настаивает: тайцы всегда принимали иностранцев. Пример он приводит яркий. Американец Билл Хайнеке, урождённый гражданин США, а теперь натурализованный таец, возглавляет Minor International: отели Anantara, сеть Minor Food, «The Pizza Company». Он вышел из истории с американской франшизой и создал собственную сеть, и тайцы поддержали его как своего. По оценке Стюарта, он не идеален в тайском, но «понимает тайскость».

Значит, ксенофобии как таковой нет. Тайцы не терпят другого: людей, которые приезжают и пытаются строить свою систему на своих правилах, живя в пузыре. Мелочи накапливаются, и в какой-то момент раздражение вырывается наружу.

Инцидент в BTS

Стюарт называет такой переломной точкой историю с итальянскими студентами в скайтрейне BTS. В Таиланде в общественном транспорте принято молчать: в вагоне часто «слышно, как упадёт булавка». Компания громко и, по его словам, агрессивно шумела. Девушка, которая попросила их вести себя тише, получила отпор, и история разошлась в сети, обернувшись движением и протестами, а затем дошла до полиции и, как он говорит, до выдворения из страны.

Стюарт записал реакцию на тайском и английском, объяснив, что тайцы видят за этим, и получил в ответ письмо от одного академика (с копией десятку коллег с учёными степенями), где его обвиняли в использовании «операционной системы» для описания культуры: «культура не программа». Ответ Стюарта: если это не связная система, то почему в комментариях под роликом тайцы разного возраста и положения так единодушны? Он резюмирует: место и время важны. BTS не место, где орут.

Он подчёркивает, что девушка, которая снимала, поступила правильно или нет, для сути неважно. Главное, что в эпоху, когда у каждого камера в руках, любой инцидент попадает в сеть.

Глобальная волна

Ведущий подхватывает: это не тайское, а мировое явление. Соцсети превратились в систему коммуникации «все со всеми», построенную на трендах. Если вы заметный чужак и ведёте себя плохо, вы почти наверняка попадаете в тренд раздражения, а он легко смыкается с национализмом. Он виден в США, в Японии (где идут массовые митинги), в Европе. Азиатские страны сталкиваются с падением рождаемости, но, как говорит Стюарт о японцах, «лучше умереть японцами», чем растворить культуру. Тайцы, у которых тоже сокращается население, хотят сохранить свою.

Вывод для приезжих: где бы вы ни оказались, вы находитесь под особым прицелом камер и вирусных механизмов, и это не тайская особенность.

Экспаты потеряли статус

Есть и сдвиг в социальной иерархии. Новое поколение тайцев, особенно городское и среднего класса, гораздо охотнее «выставляет счёт» иностранцу. Разрыв между экспатом, туристом и тайцем сузился настолько, что, возможно, роли поменялись. Положение экспата, говорит Стюарт, больше не возвышенное.

Материальная сторона тоже изменилась. Ведущий замечает, что те, кто приехал 10–20 лет назад, могли получать expat-пакеты с оплатой школы и жилья, а теперь их нет. Тайский средний класс вырос, международных школ стало больше, чем когда-либо, и платят за них в основном тайцы, по 30–50 тысяч долларов в год за ребёнка. Именно этот класс, подчёркивает Стюарт, будет определять политику и бизнес.

Пенсия в Таиланде: «ужасная идея»

Самое жёсткое заявление разговора: по мнению Стюарта, выходить на пенсию в Таиланде теперь ужасная идея. Он соглашается с блогером, который призывает не верить мифу о жизни «за копейки».

Аргументы такие. Медицинская страховка дорогая, а большинство полисов не покрывает амбулаторное лечение. Частные клиники вроде Самитиведж, Бумрунград или Bangkok Hospital недёшевы, лекарства тоже. Если вы приехали из страны с государственной медициной (Австралия, Канада, Европа), вы отказываетесь от неё как раз в то время, когда она понадобится больше всего. Американцы, добавляет ведущий, в другом положении, но для остальных это потеря. Для привычного западного уровня жизни, по оценке Стюарта, нужно 200–300 тысяч бат в месяц (примерно 6 000–9 200 долларов США), чтобы просто выйти в ноль, и это с учётом школьных расходов, если у вас есть дети.

Ирландец, попавший в ловушку

Как иллюстрацию Стюарт пересказывает историю из ролика Thairish Times. Ирландец потерял работу, не мог позволить себе жильё и оказался в приюте. Когда нашёл заработок в несколько тысяч в месяц, решил переехать в Таиланд, где, как ему казалось, жизнь дешевле. Он фактически стал экономическим мигрантом из Европы. Деньги кончились, отель оплатить нечем, виза просрочена, впереди возможное заключение в иммиграционной тюрьме.

Мораль, по Стюарту, жёсткая: вас будут принимать ровно до тех пор, пока у вас есть деньги. Когда они закончатся, вы это почувствуете, потому что в Таиланде нет подушки безопасности.

Совет: интегрируйтесь, не живите в пузыре

Что тогда делать тем, кто всё-таки едет? Стюарт формулирует несколько принципов.

Тайцы не ждут, что вы знаете всё. Но есть вещи, которые они считают общими для всех людей, «калатеса»: слово из санскрита, означающее «время и место», то есть понимание, что уместно здесь и сейчас. Изучить их ваша задача.

Не живите в экспат-пузыре. Стюарт предсказывает растущее недовольство теми, кто приезжает «открыть лавочку» и не интегрируется. Это, по его словам, и есть суть кампании против номинальных структур: мини-города, возникшие на островах как замкнутые миры, вызвали резкий отпор.

Культура важнее языка. Он знает людей, которые получили гражданство при скромном тайском, потому что вписались в общество и экономику. Но если учить язык, то стоит делать это правильно: не пренебрегать чтением и не считать, что «язык нужен только для общения». Стюарт уверен, что тайский красив и логичен, и что его система, освоенная один раз, помогает с другими тональными языками. Тайцы сами часто не умеют объяснить эту систему, потому что её оторвали от преподавания лет семьдесят назад.

Как не стать вирусным

Практические правила, которые называет Стюарт:

• Одевайтесь аккуратно: рубашка с воротником вызывает положительную реакцию. Под неё лучше надеть футболку, чтобы не потеть.
• Никогда не ходите с голым торсом, даже на пробежке или при тренировке на улице. Стюарт называет это одной из худших вещей, которые можно сделать, и предупреждает, что вас обязательно  снимут на видео.
• Изучите нормы до приезда. Кто не знает, что делать, может посмотреть на YouTube запрос «Italian Thailand BTS incident»: учебный пример того, чего делать не стоит.
• Если вы знаете правила, вас встретят вежливо. Стюарт живёт в стране много лет и не был замешан ни в одном скандале.

Тайная сторона: чёрные списки в дейтинге

Завершает разговор предупреждение для тех, кто задерживается дольше и знакомится с местными женщинами. Существует целая сеть закрытых групп в Facebook и Line, где обсуждают иностранцев: делятся профилями, фотографиями паспортов, рассказывают истории. Стюарт называет это «разведкой по открытым источникам» внутри женского сообщества. Если вы что-то натворили, это всплывёт, и вы можете обнаружить, что ваш профиль в приложениях знакомств вдруг перестал работать.

Вместо вывода

Итог разговора двойной. С одной стороны, Таиланд действительно гостеприимен: его история полна примеров, когда чужаков принимали, продвигали и любили.

С другой стороны, гостеприимство подчиняется правилам, которые никто не пишет на бумаге.

Тайцы гнутся, пока не решат, что пора распрямиться. Тот, кто понимает эти правила, читает обстановку и приходит с уважением, находит тёплую страну. Тот, кто принимает мягкость за слабость, рискует испытать на себе «бамбук».