Мы вступаем в новый загробный мир

83% нефтяного импорта Китая проходит через пролив шириной 2.7 км. 


Пока весь мир следит за Ормузом, самый загруженный нефтяной пролив в мире находится в другом месте. В первой половине 2025 года через Малаккский пролив проходило 23.2 млн баррелей нефти в сутки — 29% мировой морской нефтяной торговли. Ормуз в то же время — 20.9 млн баррелей. Через Малакку проходит более 83% нефтяного импорта Китая и две трети его морского товарооборота. Общий объём торговли — $3.5 трлн в год. Треть мирового ВВП.


Малаккский пролив между Малайзией и Индонезией. 


Ормуз — точка уязвимости Азии. Малакка — точка уязвимости Китая. Именно поэтому «малаккская дилемма» стала стратегическим кошмаром Пекина ещё в 2003 году, когда Ху Цзиньтао впервые сформулировал её публично: пролив шириной 2.7 км в самом узком месте, через который каждый год проходит более 100 000 судов — примерно одно каждые шесть минут.

Китай строит альтернативные маршруты — трубопроводы через Пакистан, Мьянму, Центральную Азию. Но ни один из них не может заменить Малакку по объёму. Пока Ормуз остаётся уязвимостью Ближнего Востока для Азии, Малакка остаётся уязвимостью Азии для любого, кто способен проецировать военно-морскую силу в Индийском океане и Южно-Китайском море. Два пролива. Два рычага. Асимметрия в нарративе поразительная — про Ормуз написаны тысячи аналитических материалов, про Малакку говорят единицы.

Just-in-case: структурная инфляция как политическое решение.

Иранская война ускорила то, что уже начиналось. Мир двигался от модели «точно вовремя» — минимальные запасы, максимальная эффективность — к модели «на всякий случай» (just-in-case). В 2025 году компании по всему миру начали ускоренное накопление запасов в ожидании новых перебоев. Китай сформировал нефтяной резерв около шести месяцев потребления ещё до начала конфликта. США запустили Project Vault — стратегический резерв критических минералов на $30 млрд. АСЕАН ищет альтернативные источники поставок. Каждое из этих решений — политическое. И каждое из них инфляционно.

Логика необратима. Хранить запасы дорого. Строить параллельные маршруты дорого. Страховать цепочки поставок дорого. Однажды приняв решение держать 6 месяцев нефти вместо 2 или 12 месяцев чипов вместо 3, страны не вернутся к уязвимой модели нулевого буфера — политически это невозможно после того, что произошло. Эти затраты встраиваются в стоимость всего, что производится. Не временно — постоянно.

Часть этого рынок уже закладывает: индекс товарных рынков достиг 15-летнего максимума, медь и золото в ралли. Но структурная премия за «мир just-in-case» в товарных рынках только формируется. Рынок пока оценивает текущий конфликт — не постоянное изменение архитектуры глобальных поставок.


Два тезиса, которые стоит держать в голове одновременно. Первый: Малакка — незамеченный второй фронт геополитического противостояния США и Китая. Пока Ормуз в новостях, именно Малакка определяет реальную уязвимость китайской экономики и потенциальный следующий эскалационный сценарий.

Второй: переход от just-in-time к just-in-case необратим и структурно инфляционен. Кто платит за глобальную страховку от перебоев поставок — потребитель. Всегда. Инвесторы, которые воспринимают нынешний рост товарных цен как циклический феномен войны, могут ошибаться насчёт горизонта.


В апреле индонезийский министр финансов поднял вопрос взимания платы за проход по проливу. И хотя он быстро отказался от своих слов, они все равно вызвали сильное беспокойство. Агентство Bloomberg объяснило, почему Малаккский пролив имеет большое значение — и одновременно представляет собой такую серьезную уязвимость (особенно для Китая).

 Это кратчайший морской путь из Восточной Азии на Ближний Восток и в Европу. Он проходит между Малайзией и Индонезией, на севере к нему также выходит Таиланд, а на юге — Сингапур. Через Малаккский пролив осуществляется почти 22% мировой морской торговли. По нему провозят широкий спектр грузов — от нефти и сжиженного природного газа до угля, пальмового масла и железной руды. Управление энергетической информации США называет Малаккский и Ормузский проливы главными узкими местами мирового транзита нефти (через Малаккский пролив ее в последние годы провозили даже больше, чем через Ормузский).

А почему пролив уязвим?

Его протяженность — 800 километров, а ширина в самом узком месте — 2,7 километра (для сравнения, Ормузский пролив в самом узком месте имеет ширину 34 километра). Это увеличивает риск столкновений судов и их посадки на мель, особенно на самых оживленных участках пролива. Даже локальные перебои могут замедлить движение и повысить стоимость судоходства по Малаккскому проливу, объясняет Bloomberg. Есть альтернативные маршруты через индонезийский архипелаг, но они не так удобны и просты в навигации.

Малаккский пролив примыкает к территориальным водам Малайзии, Индонезии, Таиланда и Сингапура. Они вместе патрулируют его, но он классифицируется как международный пролив. Это значит, что прибрежные государства не могут останавливать транзит по проливу или взимать плату за него, хотя плата за определенные услуги разрешена.