Почему банки отказывают даже добросовестным заемщикам — и какие есть альтернативы

Банковское кредитование перестало быть массовым: сегодня одобряютменее 20% заявок на кредиты. В банковском секторе — сплошные антирекорды. Так, в феврале 2026 года отклонили 81,8% заявок. При этом эксперты рынка, включая руководство крупных банков, прямо называюттекущую ситуацию «новой нормой». Разбираемся, почему так происходит — и на какие другие варианты следует обратить внимание.

Хватит, норма

Регулятор фактически запретил банкам выдавать кредиты тем, кто тратит на долги более 50% дохода и обязал «замораживать» значительные резервы под каждую выдачу. Вместе с высокой стоимостью денег (регулятор рекордно долго удерживал ставку рекордно высокой) банки перешли в режим жесткой экономии лимитов. Сейчас им выгоднее отказать восьми клиентам из десяти, чем рисковать устойчивостью портфеля.

Почему так происходит? Рассказываем о текущем положении в банковском секторе. Оно непростое.

Рис. 1. Какой непростой путь прошла ключевая ставка за последнее десятилетие — представлено на графике. Источник

Рис. 2. Резкий рост ключевой ставки начался летом 2024 года — регулятор объяснил это ответной мерой на ускорение инфляции. На уровне 21% ставка держалась до июня 2025-го, потом ее снизили до 20%, а в июле — до 18%. Дальнейшая корректировка была аккуратной — не более чем на 0,5-1 процентных пункта. Текущая КС (май 2026 года) — 14,5%. Источник

В 2026 году регулятор точечно повышает макропруденциальные надбавки — это инструмент Центробанка, который определяет, какую часть кредита банк должен профинансировать за счет собственных средств, а не привлеченных депозитов. Например, с 1 марта ЦБ повысил с 40% до 100% надбавку к коэффициентам риска по отношению к крупным компаниям с повышенной долговой нагрузкой (ICR < 3)*.

* Аббревиатура ICR (Interest Coverage Ratio) переводится как «коэффициент покрытия процентов». ICR < 3 — это «красная зона» для ЦБ. Это означает, что годовая прибыль компании меньше чем в три раза превышает ее процентные платежи. Если у бизнеса прибыль всего в 1,5 или 2 раза больше процентов, то любое падение выручки или рост ставки сделает компанию банкротом — ей будет нечем платить банку.

В итоге банкам нужно будет запасать больше капитала для покрытия рисков по кредитам. По прогнозам регулятора, к концу 2026 года макропруденциальный буфер капитала может составить ~ 200 млрд руб. Не исключено, что в дальнейшем ЦБ будет продолжать повышать надбавки — если риски банков по требованиям к таким компаниям будут нарастать.

Этот же принцип (только под другим названием — ПДН, показатель долговой нагрузки) применяется и к физическим лицам. Например, если вы тратите на кредиты больше 50% зарплаты, то вы для банка — такой же рискованный объект с низким запасом прочности, как и компания с ICR < 3.

Центробанк ужесточил макропруденциальные лимиты и в других сегментах. Например, сложнее стало взять потребительский кредит под залог недвижимости и ипотеку под индивидуальное жилое строительство. Ипотеку в целом в 2026 году стало получить сложнее. Новые ограничения обвалили спрос на семейную ипотеку на 40%. Но это, как говорится, совсем другая история.

Отказной трафик 

С 1 апреля 2026 года банки начали подходить по-новому и к оценке доходов. Теперь учитываются только суммы, подтвержденные официально. В расчет платежеспособности не войдут:

• переводы от частных лиц на карту,

• «серая» часть зарплаты,

• какие-либо разовые поступления без подтверждающих документов.

Кредитная история — еще одна отдельная история. Если банк не сможет получить по ней данные, долговую нагрузку автоматически приравняют к 100% (то есть когда среднемесячные платежи равны среднемесячному доходу — иными словами, когда вся зарплата идет на выплату кредита).

Все это означает, что потенциально платежеспособным заемщикам, но с нулевой кредитной историей, банки откажут. А это могут быть, например, вчерашние выпускники (а может еще и студенты), которые только вышли на перспективную работу. У них может быть хорошая «белая» зарплата в IT или маркетинге, но из-за отсутствия кредитной истории они автоматически попадают в категорию высокого риска.

Или это могут быть люди, какое-то время жившие за границей — востребованные специалисты, вернувшиеся в Россию. У них может быть солидный капитал и высокий доход, но их российская кредитная история пуста или обнулилась за годы отсутствия.

А что с прибылью у самих банков

Чистая прибыль банков по итогам 2025-го впервые за три года сократилась. В 2022 году банки заработали 203 млрд руб., в 2023-м — 3,3 трлн, в 2024-м — 3,8 трлн, а в 2025-м — 3,5 трлн.

Рис. 3. Чистая прибыль банков в 2025 году снизилась до 3,5 трлн рублей с 3,8 трлн в предыдущем году. В декабре прибыль банков РФ упала на 55%, до 176 млрд руб., из-за увеличения расходов на резервы. Источник

К февралю 2026 года количество банков, снизивших чистую прибыль или получивших убыток, превысило 60%. Более того: эксперты Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) считают, что к октябрю 2026 года в России может возникнуть системный банковский кризис.

Общая доля «плохих» долгов банков близка к критической. Только за девять месяцев прошлого года совокупный объем «плохих» ссуд вырос в 1,6 раза, достигнув 2,3 трлн руб. Это больше, чем за весь 2024-й (рост на 490 млрд против 302 млрд). В целом за 2025 год просрочка по кредитам выросла почти на треть — до 1,6 трлн руб.

Здесь надо понимать, что банковская статистика может быть обманчивой: зачастую чтобы не показывать убытки, банки выдают заемщику новый кредит, чтобы тот закрыл старый. Формально просрочки нет, но по факту долг только растет. Так процент официальных невозвратов в отчетах может корректироваться за счет массовых реструктуризаций. И банки активно используют такой подход, чтобы скрыть реальную просрочку.

Например, в прошлом году было пересмотрено ~ 2,4 трлн руб. кредитов — это 6,2% совокупного розничного портфеля банков на соответствующий период. Только за первые три квартала 2025-го объем реструктуризаций в рознице достиг 858 млрд руб., что вдвое больше, чем за аналогичный период 2024-го. По факту банки просто давали заемщикам новые отсрочки, чтобы не признавать убытки.

Рис. 4. Задолженность и просрочка россиян по кредитам за 2025 год и на начало 2026-го. Источник

В итоге все это создало сегодняшнюю ситуацию, когда банкам невыгодно кредитовать кого-либо, кроме «идеальных» заемщиков. Банки вынуждены снижать риск-аппетиты. Это оборачивается ухудшением доступа к кредитам даже для добросовестных заемщиков с хорошей историей. Многим из них будет сложнее получить деньги именно тогда, когда они особенно нужны.

Например, вы — предприниматель или самозанятый с неиспорченной историей. Но банк видит, что в вашем секторе (например, розничная торговля) растет просрочка по рынку. И скоринговый алгоритм может просто поставить «блок» на всю категорию. Вам откажут, ставя в один ряд с реальными неплательщиками. То есть ваша безупречная кредитная история больше не является гарантией одобрения.

Когда колосс рушится

А теперь об альтернативах. Если раньше в кредитные потребительские кооперативы могли идти те, кому отказали в банковской ссуде по множеству самых разных причин, то в 2026 году все изменилось. В кредитные кооперативы часто идут те самые «отказники новой нормы»: то есть добросовестные предприниматели, самозанятые и физлица с безупречной кредитной историей, которые просто не вписались в новые жесткие банковские лимиты.

Они понимают, что кредитный кооператив — это закрытая экосистема. Ваши средства не растворяются в межбанковских долгах, их сохранность обеспечивается солидарной ответственностью и системой СРО. Финансовая устойчивость обеспечивается двойным щитом: собственными резервами кооператива и общим компенсационным фондом СРО, сформированным взносами всех участников.

Пока банки маскируют «плохие» долги через реструктуризации и готовятся к масштабному системному кризису, который, повторимся, может грянуть уже осенью этого года, кредитные кооперативы выдают займы под конкретные и осязаемые задачи: ремонт, расширение магазина, покупку оборудования.

Прибыль банков часто зависит от переоценки валюты, торговли ценными бумагами, сложных производных инструментов (деривативов) или, опять же, перекладывания «плохих» долгов через реструктуризации. Но если случится обвал или лопнет очередной «пузырь», может обвалиться вся система. Нечто похожее, кажется, сейчас назревает в банковском секторе США. Аналитики опасаются, что масштабы нового коллапса могут быть сопоставимы с «мусорными ипотеками» 2008 года.

Все дело в том, что после краха банка Lehman Brothers, спровоцировавшего мировой финансовый кризис, американские банки перестали рисковать и стали очень консервативными. Однако запрос на более рисковые займы закрыли частные фонды прямых инвестиций, которые выдавали ссуды под большой процент. Это оказалось очень востребованным: с 2020-го по 2025 год этот сегмент увеличился с $2 трлн до $3 трлн.

На рынке предостаточно компаний-зомби, чьей прибыли не хватает даже на то, чтобы закрыть долги. Фонды прямых инвестиций охотно рефинансировали такие предприятия — но по ставке не 5%, а 11-13% и более. Так убыточному бизнесу выдали огромное количество неликвидных кредитов. В итоге за 5-10 лет сформировался сектор, живущий исключительно за счет финансовых «обезболивающих». Болезнь (долги) не лечили, а лишь маскировали новыми займами.

Подобные системные проблемы в финансах могут оставаться незамеченными годами и даже десятилетиями — но до тех пор, пока инвесторы не решат массово забрать свои вложения. И кажется, именно это сейчас и происходит: фонды просто не могут вернуть деньги всем инвесторам. Например, такие гиганты, как Cliffwater (активы $33 млрд) и North Haven от Morgan Stanley ($8 млрд), ввели жесткие лимиты на вывод средств — инвесторам разрешают забрать лишь 5–7% от их капитала. Фактически это означает блокировку доступа к вложениям — инвесторам запрещают забирать собственные деньги.

И если за кризисом 2008 года стояли реальные активы (дома и земля, пусть и подешевевшие), то сейчас значительная часть из тех $3 трлн была выдана под залог цифровых активов — программного кода или иной интеллектуальной собственности. За прошедшие годы многие продукты тысяч IT-компаний устарели из-за взрывного развития ИИ последних трех лет. Многое из того, что они сделали, превратилось в неликвидный мусор. А морально устаревший софт, в отличие от недвижимости, продать не получится даже по бросовой цене.

Автономная, осязаемая — твоя

Российские реалии, разумеется, иные. Но и на фоне нашего гипотетического системного банковского кризиса на всякий случай лучше поставить себе на заметку, что кредитный потребительский кооператив не играет на бирже и не использует высокорисковые спекулятивные инструменты с непрозрачной структурой.

Отсутствие раздутого банковского аппарата позволяет предлагать пайщикам ставку значительно выше, чем по стандартным депозитам. Например, сейчас вполне можно рассчитывать на 25+ в кредитных кооперативах.

В конечном итоге разница между банком и кооперативом в актуальном моменте в России — это выбор между декларативными рейтингами и реальным обеспечением. В то время как капитал банков «размыт» по сложным финансовым инструментам, деятельность кредитного кооператива строго ограничена. Кооператив не имеет права инвестировать средства пайщиков в акции или сложные деривативы. Единственный источник дохода кредитного кооператива — проценты по займам, выданным своим же пайщикам.

Иными словами, короткой ответ на вопрос «Что обеспечивает устойчивость кредитных кооперативов?» звучит просто — автономия и осязаемость.