И еще один новый бестселлер про крах Уолл-стрит 1929-го года

Про обвал рынка в США в 1929-м и последующую депрессию написана уйма книг и исследований. Тема изучена вдоль и поперек. Но вот выходит книга Эндрю Соркина “1929” и тут же становится бестселлером. Но я бы дополнил данными из другой книги — “Boom and Bust”, в которой тоже немало интересного.

Итак, предпосылки.
Для финансирования участия в Первой мировой, в 1918-1919-х правительство США выпускало Liberty bonds — Облигации Свободы. Эти облигации очень активно продвигали всем слоям общества. Для одних делали упор на патриотизм (“вы помогаете своей стране”), для других — возмущение “дикими гуннами, пожирателями младенцев”, для третьих — выгода (“вы получите проценты”). Кстати, про пропаганду

Из 100 млн жителей США треть прикупили Liberty bonds. Это невероятная цифра, ибо даже в 2013-м году только 12% американцев имели какие-то инвестиции.

Кстати, 28 сентября 1918-го года, во время печально знаменитого парада в Филадельфии, произошло крупнейшее заражение испанским гриппом (вместо 10 тыс участников пришли более 200 тыс). За несколько недель после парада от “испанки” умерло более 14 тыс жителей города, а всего в штате Пенсильвания — более 140 тыс. Такие парады проводили для поднятия национального духа и рекламы нового выпуска Liberty bonds.

К началу 1920-х аппетит к инвестициям только вырос. Население приучили инвестировать! Поначалу, спрос удовлетворяли корпоративные облигации, потом недвижимость. За 2-3 года во Флориде цены на недвижимость выросли в несколько раз и достигли пика в 1925-м. Но об этом в другой раз.

Во второй половине 1920-х публика заинтересовалась акциями. Экономика на подъеме и денег стало побольше.

К 1929 году фондовый рынок вырос до небывалых размеров. Советы по акциям можно было услышать везде, от горничных до сенаторов.

Акции можно было купить на плечи. Минимальный взнос — 10%, остальное в кредит. Акции выступали как залог, или collateral. Крупные банки вроде National City Bank принимали деньги на вклады, выдавали ссуды, торговали акциями. У топов был стимул максимально пампить акции своего банка.

Вошли в моду инвестиционные пулы. Группа инвесторов объединяла капиталы и выбирала цель. Сначала аккуратно покупали акции компании А. Затем делали сделки между собой, постепенно повышая цену. Параллельно, шла рекламная кампания в прессе. Разогретые акции продавались наивной публике. Классический pump and dump. В этой игре участвовали крупные спекулянты, топы банков и даже чиновники. В частности, будущий президент Франклин Делано Рузвельт не раз участвовал в таких пулах.

Инвестиционные пулы не были незаконными. Да, не совсем этичный способ заработать. Но к 1929-му году таких пулов были сотни. Кстати, некоторые пампы заканчивались для инвесторов убытками.

Как продавали публике акции и облигации? Чарльз Митчел (глава одного из самых крупных банков National City Bank) собрал продавцов облигации на на 35-м этаже небоскреба.
“Посмотрите вниз. Тут 6 млн людей с общим капиталом в миллиарды долларов. Они только ждут того, кто бы им сказал что делать с их сбережениями. Хорошенько посмотрите вниз, съешьте хороший ланч, спуститесь и скажите им”

На финансовую лихорадку Уолл-Стрит с подозрением смотрели промышленники и власти. Некоторые думали, что банкиры Нью-Йорка сошли с ума и строят денежную пирамиду. Ценный капитал, на который могли строить новые заводы и повышать эффективность сельского хозяйства перетекал в “казино с акциями”. А еще, американцы отвлекались от полезной деятельности. Вместо того, чтобы честно работать или создавать бизнесы, они ринулись в “казино с акциями”.

Один из таких непримиримых критиков — сенатор от штата Вирджиния Картер Гласс. Кстати, Картер Гласс был необычной личностью — наводил страх на банкиров, часто болел и лежал в больницах, но прожил 88 лет, поддерживал партию Демократов, но выступал против прав негров. Также продавил знаменитый закон “Гласса-Стигола”, о разделении коммерческих и инвестиционных банков.

Ревущие 20-е были особенным временем. Миллионы жителей глубинки переезжали в города, где устраивались на работу. Еще в 1919-м в Дженерал Моторс решились продавать авто не только за наличку, но и в кредит. Банки расширили выдачу кредитов, в том числе для покупки потребительских товаров.

Внезапно, автомобиль стал доступен простому работающему американцу, например в кредит. Это же касалось и множества новейших бытовых приборов — холодильника, пылесоса, радиоприемника итд. Небогатая семья могла сесть в купленный в кредит Форд и отправиться во Флориду, на новомодный курорт. Денег много не надо, ведь можно жить в палатке, а питаться консервами. Их так и называли — “консервные туристы”. И таких были миллионы.

Уолл-Стрит заметил величайшую возможность. Если Джон Смит может купить в кредит пылесос, то почему бы не купить в кредит акции? Ведь акции первоклассных промышленных предприятий лучше, чем бытовые приборы. Они вырастут! А если покупать на плечи, то можно быстро разбогатеть.

Обывателя стремились затащить и в регулярные инвестиции.
“Путь к личному богатству лежит в участии в росте благосостояния страны. Всего $15 в месяц, грамотно инвестированных на фондовом рынке, за 20 лет создадут богатство. И это может каждый” Джон Раскоб.

А если пролетарий может собрать $200, то может вложить в плечевой фонд самого Раскоба. И богатеть еще быстрее.

Власти стояли в стороне и наблюдали. Президент Кулидж (1924-1929) ни во что не вмешивался. Экономика росла, все было отлично. Но на второй срок он не стал выдвигаться, чем удивил свое окружение. Следующий президент Гувер считал, что отрасли должны сами себя регулировать. На него пытались оказывать влияние банкиры (спекуляция полезна) и лобби промышленников (спекуляция вредна, высасывает ресурсы, раздувает пузырь).

Гувер стал президентов в начале 1929-го, на пике фондового пузыря. Бывший промышленник, а ныне крупный спекулянт Ламар добился встречи с Гувером. Его аргументы — фондовый рынок помогает промышленности. Например, построили завод за 5 млн, а его ценные бумаги находятся в залоге. Т.е. фондовый рынок помогает финансировать новые заводы. Другая сторона лагеря — сенатор Картер Гласс, который пытался ограничить шабаш банкиров. Его аргументы — спекулятивная лихорадка просто высасывает капитал и людей из более полезных сфер. Это не инвестиции, это фондовое казино!

В начале 1929 ФРС попытались повысить учетную ставку на 0.5%, чтобы чуть сдуть фондовый пузырь. И попытались ограничить ссуды под залог акций. “Лучше сейчас упасть с третьего этажа, чем потом с тринадцатого”.

Это вызвало бурю гнева у банкиров. Вы мешаете американцам богатеть! Чарльз Митчелл (он же Солнечный Чарли), обещал предоставить ссуды из резерва National City Bank. Цимес ситуации в том, что Митчелл входил в отделение ФРС Нью-Йорка, а ставку повышало отделение в Вашингтоне. Да, каждое отделение было самостоятельным.

Кстати, только в 1929-м Солнечный Чарли заработал в одном из инвестиционных пулов более 600 тыс долларов (огромная сумма). Не зря сенатор Картер Гласс считал Митчелла главной мишенью. Однажды акции National City Bank вывели с биржи. Митчелл решил, что акциями лучше манипулировать на внебирже — продавать частным инвесторам, поддерживать цены итд.

Впоследствии, в конце 1929-го, в National City Bank сформировали фонд 2.5 млн для кредитования топов, которые покупали акции банка по $200 (для поддержания цены). Также, покупку акций банков навязывали и обычным сотрудникам. Когда эти акции рухнули до $20, сотрудников заставляли выплачивать долги (многие покупали на плечи) и увольняли, если они не справлялись. А вот топам их долги… простили, а $2.5 млн просто списали.

Что покупать, чтобы быстрее разбогатеть? На этот вопрос пытались найти ответ и у астрологов. Евангелин Адамс брала $50 за часовую консультацию. На ее рассылку с прогнозами были подписаны более 100 тыс человек. Книга Адамс “Astrology: Your Place in the Sun” (Астрология: ваше место под солнцем) вышла в 1928-м и получила награду NYT.

Уинстон Черчилль нанес визит к своему другу, Бернарду Баруху, известному финансовому воротиле. Черчилль настолько преисполнился эйфорией с акциями, что вложил большую для себя сумму — около 50 тыс фунтов. Увы, вскоре после этого фондовый пузырь лопнул. Черчилль был небогат и возможность выступать с лекциями по стране сильно поправила его финансовые дела.

Не смотря на крах рынка и потерю вложенного в американские ации сбережений (конечно, покупал на плечи), Черчилль был поражен Америкой. У американцев была невероятная уверенность, что раньше или позже им улыбнется удача. А значит, все текущие невзгоды и проблемы воспринимались как временные. И надо снова, крутиться, вкладывать, делать деньги. Типичный англичанин был более консервативным и скорее предпочел бы сохранить что есть, чем рисковать для будущего.

В октябре 29-го все закончилось. Сначала это воспринимали, как небольшую коррекцию. Год закончился всего -7%. В марте 1930-го рынок вырос и почти отыграл падение. Оптимисты потирали руки — тактика buy the dip себя оправдала! Но в апреле и мае рынок опять посыпался.
В 1932-м акции упали на 80% от пика 1929-го года.
Более 11 тыс банков закрылись, безработица превысила 20%.
Вплоть до конца 1940-х обыватели потеряли интерес к акциям.

П.С. Все свои тексты пишу сам.

t.me/mosstart