Рубль держится, мир дергается: неделя, когда геополитика снова стала «базовым сценарием»
Итак, период с 10 по 21 февраля выдался насыщенным — и если вы отвлеклись на выходные, самое время наверстать.
Рубль и доллар: тихая стабилизация
Начнём с очевидного. Официальный курс доллара к рублю держится в окрестностях 76,75 руб. за $1 по данным ЦБ на 21 февраля. Не драматично, но показательно. За последние дни рубль даже чуть укрепился — на фоне относительно спокойного внешнего контекста: без обвалов нефти (скорее наоборот, добавилась премия за риск) и без новых крупных санкционных решений: пока не было принятого и/или вступившего в силу именно в эти дни масштабного пакетного решения уровня ЕС/США (но фон обсуждений/точечных обновлений сохранялся). В целом — вязкий боковик и постоянное фоновое давление.
Почему важно? Потому что рубль сейчас зажат между двумя силами. С одной стороны — жёсткая денежно-кредитная политика ЦБ, которая поддерживает рублёвые ставки и снижает внутренний спрос на валюту через охлаждение кредита и импорта. С другой — структурные ограничения внешней торговли и платёжной инфраструктуры, из‑за которых экспортная выручка и её “проходимость” становятся менее стабильными, а валютный рынок — более чувствительным к любым внешним новостям.
В недавних комментариях Антон Виноградов из «ТеДо» отдельно подчёркивал важную вещь: для России критична не только сама цена Brent, но и дисконт к ней, логистические ограничения и страхование танкеров. В итоге “валовая” цена на графике и реальные бюджетные/платёжные эффекты могут расходиться — и это добавляет волатильность доходам, которую бюджет чувствует напрямую.
Американский рынок труда: ФРС получила аргумент
Одна из ключевых макроновостей февраля пришла из США. Данные по занятости за январь оказались сильнее ожиданий: безработица снизилась до 4,3%. Рынок труда демонстрирует устойчивость, которой от него уже не все ждали.
Для России это важно не само по себе, а через призму политики ФРС. Устойчивый рынок труда — один из аргументов для Федрезерва держать ставки на текущем уровне дольше или снижать их осторожнее, чем хотелось бы рынкам. А это означает, что доллар может оставаться относительно крепким, что традиционно давит на сырьё и на валюты развивающихся рынков. Рубль — не исключение.
Протоколы прошлого заседания ФРС опубликовали 18 февраля. Это один из ключевых документов для понимания того, как внутри Федрезерва взвешивают риски: инфляцию, занятость и финансовые условия. Любые сигналы о том, что ФРС не спешит со снижением ставок, обычно работают в пользу доллара — и рынки на это реагируют быстро.
Китай: три сюжета, которые стоит отслеживать
Пекин в феврале выдал сразу несколько решений и сигналов.
Первое — торговая история. С 23 декабря действовали временные антисубсидийные пошлины на часть молочной продукции из ЕС, а 12 февраля Китай опубликовал итоговое решение, и с 13 февраля меры стали окончательными сроком на пять лет. Это продолжение торгового обострения, которое формально не всегда называют “войной”, но по сути оно ей становится. На фоне европейских ограничений по китайским электромобилям Китай отвечает по чувствительным для Европы направлениям — и молочка тут скорее политико-экономический сигнал, чем случайный выбор.
Второе — попытка остановить ценовую войну в автопроме. Госуправление по регулированию рынка выпустило обновлённые ориентиры/требования к ценовому поведению в отрасли: в них прямо обозначается запрет продаж ниже себестоимости (за редкими законными исключениями). Это попытка остановить разрушение маржи. Для мирового авторынка это означает, что китайские производители будут вынуждены конкурировать не только ценой, а чем-то ещё — брендом, качеством, сервисом, технологиями. Для России это важно отдельно: экспансия китайских брендов здесь во многом шла через агрессивное ценовое позиционирование, и любые ограничения “на демпинг” меняют экономику этой стратегии.
Третье — потребительский спрос. Продажи смартфонов в Китае в январе заметно просели (примерно на 23% год к году). Это не идеальный индикатор всей экономики, но он хорошо ловит настроение потребителя — и сигнал получается нерадостный. Китай формирует долгосрочные планы с акцентом на внутренний спрос, но ускорения потребления “само собой” пока не видно.
Для России китайская история важна по нескольким причинам. Во-первых, Китай — крупнейший торговый партнёр. Если китайская экономика замедляется, это означает более слабый спрос на сырьё и более жёсткую конкуренцию на экспортных рынках. Во-вторых, юань становится всё более значимой валютой для российских расчётов: любые риски китайского цикла начинают сильнее “просачиваться” и в российскую финансовую реальность.
Геополитика: арктический фронт и европейские маневры
11 февраля НАТО объявила о запуске новой многоcферной активности в Арктике (Arctic Sentry). Россия выразила обеспокоенность — и это не просто дипломатическая формула. Арктика становится зоной реальной конкуренции, и ставки здесь высоки: ресурсы, логистика, военная инфраструктура и контроль.
Параллельно в начале февраля Макрон публично говорил о готовности обсуждать варианты урегулирования и о возможном возвращении к контактам — в общем европейские политики всё чаще произносят слово “переговоры” вслух, чего год назад представить было сложнее. Это не означает, что решение близко. Но это означает, что политическая риторика в Европе становится менее табуированной в части “как вообще может выглядеть выход”.
На этом фоне общий вывод, который всё чаще повторяют аналитики в разных странах и институтах, выглядит так: силовой фактор и геоэкономика возвращаются в центр мировой политики, а режимы предсказуемости и контроля (в широком смысле) деградируют. Мир становится более “жёстким” — и это напрямую повышает премию за риск во всём, от логистики до стоимости капитала.
Глобальный доклад о рисках 2026 фиксирует это количественно: на вопрос о главном риске года 18% экспертов назвали геоэкономическое противостояние, ещё 14% — вооружённые конфликты между государствами. Это одни из самых высоких долей среди всех угроз. Геоэкономическое противостояние в двухлетнем горизонте поднялось на 8 позиций по сравнению с прошлым годом — довольно резкий скачок.
Российские риски: чего боятся экономисты
В конце декабря Forbes опубликовал опрос/подборку мнений макроэкономистов о главных вызовах для российской экономики в 2026 году. Картина получилась не оптимистичной.
Антон Табах из «Эксперта РА» указывает на то, что интересы бюджетного сектора будут в абсолютном приоритете. Жёсткая макроэкономическая политика, резкие движения в налоговой сфере, усиление государственного давления — всё это формирует среду, в которой частный бизнес чувствует себя неуютно.
Олег Шибанов обращает внимание на риск крайне жёстких торговых мер со стороны США в отношении стран, покупающих российскую нефть (включая сценарии “запредельных” пошлин). При этом в 2026 году на мировом рынке нефти возможно давление со стороны предложения — и тогда гипотетическое сокращение российских поставок не обязательно станет проблемой для остальных. Для России неприятность тут в другом: можно оказаться в ситуации, когда продавать нефть становится сложнее и дороже, а “переговорная сила” снижается.
Владимир Бессонов из ВШЭ формулирует жёстко: проблемы экономики во многом связаны с нагрузкой от ведения военных действий. Производство продукции в интересах СВО генерирует доходы, не обеспеченные потребительскими товарами. Возникающий дисбаланс имеет инфляционные последствия, борьба с которыми угнетает «гражданские» виды деятельности. Проблемы сохраняются до окончания операции.
Commodities: медь и соя
Коротко о сырьевых рынках. После сильного январского движения цены на медь остаются волатильными: рынок одновременно держит в голове риск ограничений предложения и чувствительность к доллару, ставкам и данным из Китая. На коротких отрезках медь легко “переключается” между историей про дефицит и историей про спрос/запасы — и это делает её хорошим барометром общего риск‑настроения.
Соя в США в начале февраля поднималась к двухмесячным максимумам: рынок отыгрывал новости и риторику вокруг возможного роста китайских закупок американской сельхозпродукции после комментариев Трампа. Такие сюжеты быстро разогревают ожидания, даже если реальные контракты и поставки потом подтверждаются не сразу.
Капитал течёт в Азию
По прогнозам на 2026 год оценки роста мировой экономики расходятся: МВФ говорит о 3,3%, ООН — о 2,7%. Сам разброс показывает степень неопределённости.
Примечательный тренд: капитал возвращается в Азию. За январь иностранные инвесторы купили чистыми около 3,8 млрд долларов локальных облигаций в ряде азиатских стран. Это часть более широкого перераспределения: на фоне неоднозначной динамики США интерес к зарубежным рынкам заметно вырос, и притоки в них шли активнее, чем ожидали многие “только‑США” инвесторы.
Российский рынок тоже выглядел неплохо: к концу января индексы показали умеренный плюс, а РТС временами выглядел немного уверенее привычного на фоне укрепления рубля. Но это движение внутри изолированного контура, и сравнивать его с глобальными потоками напрямую не вполне корректно.
На что обратить внимание: данные по ВВП Германии за 4 квартал уже опубликованы и 25 февраля ожидаются детальные результаты; фокус смещается на предварительную инфляцию по Токио, а также — важное уточнение — пересмотр ВВП США за 4 квартал и блок по доходам/расходам населения с индексом PCE, которые официально перенесены в календаре BEA на 13 марта.
Геополитическая напряжённость остаётся высокой. Аналитики отдельно отмечают повышенную непредсказуемость действий администрации Трампа и резкие заявления президента в публичном поле. Это не шутка: одно сообщение может двинуть рынки сильнее, чем макростатистика — особенно если оно меняет ожидания по тарифам, санкциям или внешней политике.
Между строк.
Если пытаться выделить главное, то картина складывается следующая. Мировая экономика входит в фазу, где геоэкономическое противостояние становится новой нормой. Санкции, тарифы, контроль экспорта, инвестиционный скрининг — всё это теперь постоянные инструменты политики, а не исключительные меры.
Для России это означает, что нужно готовиться к затяжному существованию в условиях ограничений. Нефтяные доходы остаются крайне чувствительными к любому внешнему шоку — и не только по цене, но и по “условиям реализации”: дисконту, логистике и доступности расчётов. Бюджет зависит от конъюнктуры, которую Россия не контролирует. При этом внутренние дисбалансы накапливаются, и справляться с ними становится всё сложнее.
Хорошая новость — пока катастрофы нет. Рубль шевелится, рынки работают. Экономика адаптируется, пусть и с издержками. Плохая новость — запас прочности не бесконечен, а внешняя среда становится всё менее предсказуемой.
Держите руку на пульсе. ФРС и динамика доллара по‑прежнему задают тон для многих рынков разом — и через это напрямую влияют и на российскую картину тоже.
Материал также доступен в виде аудиоподкаста https://op-man.mave.digital/ и видео в ВК https://vkvideo.ru/@club235299310
****
Мои инвест. портфели (можно инвестировать со мной):
В Т-банке: Лови Момент, Трендовый Компас;
В Финаме: все вместе
Хорошего дня!
