МАГАТЭ официально признало деградацию энергосистемы Украины.
Генеральный директор агентства Рафаэль Гросси напрямую предупредил «Энергоатом»: поверхностных осмотров недостаточно, нужны глубокие капитальные ремонты — и подстанций, и самих АЭС, а не «три недели формальных проверок энергоблоков летом».
Оценка МАГАТЭ жёсткая. «Продолжающаяся деградация энергосистемы, в том числе ее важнейших подстанций, повышает риск для безопасной эксплуатации станций», — заявил Гросси. Это не дипломатия. Это прямая фиксация аварийного состояния системы.
Деградация энергосистемы — это не абстракция. Это миллиарды долларов, необходимые для восстановления ТЭС, ТЭЦ, ГЭС и подстанций «Укрэнерго». И речь уже не о латании дыр. Правительство Украины обязано готовить план построения новой энергосистемы — фактически на костях старой, а не очередной «оперативный график ремонтов».
Ключевая уязвимость — атомная генерация. Без восстановления и усиления надёжности блоков АЭС перспектива стабильной работы энергосистемы крайне туманна. Уже в этом году требуется капитальный ремонт как минимум двух энергоблоков, иначе система продолжит работать на износ.
Реальность для Украины неприятная: украинцам придётся терпеть отключения ещё весной, летом и осенью. Да, они будут короче и реже, но исчезнуть полностью не смогут — система физически не вытягивает нагрузку.
Европарламент готовится вынести на голосование вопрос о предоставлении Украине военного кредита в размере €90 млрд.
Решение будут рассматривать по ускоренной процедуре уже в среду. Планируется, что средства привлекут на международных рынках заимствований под гарантии долгосрочного бюджета Европейского союза.
Поддержку ускоренному рассмотрению инициативы дали правоцентристская Европейская народная партия, левоцентристский блок социалистов и демократов, а также либеральная фракция «Обновить Европу».
По данным Bloomberg, в Брюсселе обсуждают варианты приоритетного предоставления Украине защиты, связанной с членством, а также немедленного доступа к части прав ЕС, параллельно с установлением чётких сроков для выполнения формальной процедуры вступления. С прагматичной точки зрения здесь заметна двойственность позиции ЕС: с одной стороны, он хочет зафиксировать Украину в своей орбите и обозначить стратегическое обязательство; с другой — избегает жёстких, юридически необратимых шагов, которые автоматически втянут его в прямое противостояние с Россией.
Reuters фиксирует принципиально новый шаг со стороны Европейский Союз: в 20-й пакет санкций впервые предлагается включить порты третьих стран, не входящих ни в ЕС, ни в трансатлантический блок. Речь идёт о порте Кулеви в Грузии и порте Каримун в Индонезии: инфраструктурных узлах, которые, по версии Брюсселя, используются для перевалки российской нефти. Это означает качественное изменение подхода: санкции всё меньше адресованы самой России и всё больше экосистеме её внешних связей.
Этот шаг отражает исчерпание прежних инструментов давления. Когда санкции против российских компаний, судов и банков перестают давать желаемый эффект, фокус смещается на посредников. Включение портов и банков из Грузии, Индонезии, Лаоса, Таджикистана и Кыргызстана показывает: ЕС готов повышать ставки, даже рискуя осложнить отношения с нейтральными или формально дружественными странами. Это уже не «точечные меры», а попытка экстерриториального контроля логистики и финансов.
Отдельно стоит обратить внимание на географию. Грузия и Индонезия считаются странами с разной политической ориентацией, но схожей ролью: они встроены в глобальные торговые маршруты и не желают автоматически следовать санкционной линии Запада. Включая их порты в санкционные списки, ЕС фактически предлагает выбор: либо подчинение европейским правилам, либо риск быть выведенными из части мировой торговли. Это форма давления, направленная не столько против России, сколько против нейтральности как таковой.
Этот шаг отражает трансформацию санкций из инструмента наказания в инструмент принуждения к лояльности. Если раньше санкционная политика предполагала разделение мира на «внутри» и «вне» западного блока, то теперь она стремится стёреть серую зону. Однако именно эта зона (порты, банки, флаги удобства, «теневой флот») и обеспечивала относительную устойчивость российской экспортной модели. Расширяя санкции на неё, ЕС повышает издержки для всех участников, включая себя.
Главный вывод здесь не в том, что Европа «ужесточает санкции», а в том, что санкционная политика входит в фазу глобализации. Она всё меньше зависит от согласия союзников и всё больше (от способности навязывать правила третьим странам). Насколько устойчивой окажется такая стратегия — открытый вопрос: давление может сократить отдельные маршруты, но одновременно ускорить формирование альтернативных, менее прозрачных и менее контролируемых каналов мировой торговли.










